После развода мой сын разрешил мне пожить на его диване в то время как его тёще подарил роскошную квартиру.
Диванные подушки уже приняли форму моего позвоночника за три недели беспокойных ночей. Я уткнулась лицом в колючую ткань, наслаждаясь ароматом сыновнего одеколона вперемешку с ванильными свечами его жены Алёны запах моего изгнaния. Через тонкие стены квартиры доносились их шёпот: они обсуждали меня, словно я была проблемой, а не женщиной, которая его вырастила.
В 62 года я не думала, что буду спать на раскладушке в гостиной собственного сына, а вся моя жизнь уместится в два чемодана. Бpaкоразводные документы ещё не остыли после печати, когда Мирон предложил мне этот «временный вариант». Временный. Как будто тридцать лет брака, рассыпавшегося в один день, просто мелкая неприятность.
Утренний свет пробивался сквозь белоснежные шторы Алёны, отбрасывая тени на паркет, по которому мне запрещали ходить в обуви. Все правила в этом доме были негласными, но железными: не трогать хорошие полотенца, не подходить к термостату, не готовить еду с сильным запахом. Я стала призраком, блуждающим по краям их идеальной жизни.
«Мам, ты рано встала», появился в дверях кухни Мирон, уже одетый в тёмный костюм. В 35 лет он унаследовал отцовский острый подбородок и мою упрямую жилку, хоть и забыл, от кого она ему досталась.
«Не спалось», ответила я, разводя растворимый кофе водой из микроволновки. Хорошая кофеварка была под запретом «подарок на свадьбу», как пояснила Алёна с натянутой улыбкой.
«Мы с Алёной поговорили», начал он, нервно потирая ладонь привычка с детства. «Думаем, тебе пора подыскать что-то посерьёзнее».
Кофе стал горьким во рту. «Посерьёзнее?»
«Ну, пансионаты для пожилых. Сейчас там отличные условия».
«Ах, вот оно что», поставила кружку с таким усилием, что она громко стукнула о стол. «Какая же я глупая, надеялась пожить тут, пока не встану на ноги».
«Не надо так. Ты же знаешь, мы хотим помочь».
«Помочь?» слово вырвалось резче, чем я планировала. «Мирон, вчера ты возил мать Алёны смотреть новую трёшку на Тверской. С гранитными столешницами».
Он сглотнул. «Это другое. У её матери особые потребности».
«Моя особая потребность спать не на твоём диване».
Тут появилась Алёна, её светлые волосы собраны в безупречный пучок. Она двигалась по кухне с холодной эффективностью, избегая моего взгляда. «Доброе утро, Марфа Ивановна», сказала, не поднимая глаз. Обращение по имени-отчеству напоминало: я не семья, а незваный гость, задержавшийся сверх меры.
Комнату для гостей, которую они использовали под хлам, на прошлой неделе расчистили и покрасили в нежно-жёлтый готовили место для первого ребёнка. Живот Алёны едва округлился, но они уже присматривали кроватки.
«Алёне нужно место для детской», пояснил Мирон. «Она переживает».
«Я не предлагала жить там вечно, Мирон. Про
