«Ты думаешь только о себе! А Машенька ни разу в жизни не видела настоящего моря!» вырвалось у Ольги, когда она в последний раз пыталась достучаться до мужа перед отъездом.
Завтра я уезжаю к маме в деревню. Неделю, а может и дольше. Кто будет стирать твои рубашки разбирайся сам.
Как это уезжаешь? Я думал, ты дома. Наконец-то приберешься как следует.
Нет, я решила отдохнуть у мамы.
Сергей сидел за кухонным столом с чашкой чая, делая вид, что читает новости в телефоне. На самом деле, он следил за каждым движением жены, чувствуя, как воздух между ними натягивается, как струна.
«Ты думаешь только о себе! А Машенька ни разу в жизни не видела настоящего моря!» снова прозвучало в его голове.
Ольга молчала уже третий день, и это было страшнее любых криков. Все началось с их «обсуждения» отпуска. Вернее, с отказа Сергея ехать на юг.
Впервые за долгое время у них были и деньги, и возможность. Ольга мечтала о море. Последний раз они были в Анапе десять лет назад, еще до рождения дочери. Машеньке уже шесть, а она ни разу не видела, как волны накатывают на берег, оставляя пену, как пух.
Сама Ольга тоже мечтала о солнце, о теплом песке под ногами. Ее не смущали ни запах солнцезащитного крема, ни шум пляжа, ни даже эти вечные торговцы кукурузой.
Но Сергей снова уперся:
Я же говорил ненавижу этот ад! Толпы, жара, песок везде Мне бы на дачу. Там тихо, прохладно, никакой суеты.
Ты думаешь только о себе! А Машенька ни разу в жизни не видела настоящего моря! повторила Ольга, надеясь, что это хоть как-то тронет его.
Да зачем ей море? Вон какой бассейн мы ей в прошлом году поставили! отмахнулся он, не отрываясь от экрана.
Ольга нервно поправила дочке платье, застегнула рюкзачок и отодвинула мешок с игрушками. На столе лежал список: купальник, сланцы, панама, книжка Все было готово, но на душе скребли кошки.
Сергей все так же сидел, лениво листая ленту. За полчаса он ни разу не спросил, нужна ли помощь. Ни с дорогой, ни с вещами, ни с Машей. И от этого Ольге хотелось то кричать, то плакать.
Мам, а мы взяли мои очки для плавания? дернула ее за руку дочка.
Взяла, солнышко. Все в рюкзаке, Ольга натянуто улыбнулась, но тревога не уходила.
Слушай, может, я вас все-таки довезу? не поднимая глаз, пробурчал Сергей.
Ольга посмотрела на него в ее взгляде смешались усталость, злость и капелька надежды.
Не надо. Сами справимся, коротко бросила она.
Взяла ключи от машины, и они с дочкой вышли из дома.
Людмила Петровна ждала у калитки, в старом ситцевом халате, с пучком петрушки в руке. Увидев машину, заулыбалась.
Ну вот и мои девочки приехали! закатила она глаза к небу, помогая выгрузить сумки.
Машенька тут же кинулась в дом бабушка, как всегда, напекла ее любимых сырников. А Ольга отнесла вещи и опустилась на скамейку у крыльца.
Людмила Петровна поставила перед внучкой тарелку с сырниками и вишневым вареньем, а сама вышла к дочери.
Что-то случилось? мягко спросила она.
Ольга долго молчала. Потом вздохнула и выложила все. Про отказ мужа, про его равнодушие, про этот проклятый бассейн, который, по его мнению, заменяет море. Про то, как она снова и снова отступает, лишь бы сохранить видимость семьи.
Людмила Петровна слушала молча. Потом крепко сжала дочкину руку:
Дочка, ты имеешь право на отдых. Хочешь оставайся. Поживи тут с Машей.
Я даже вещей не взяла
Ничего. Найдем что-нибудь. Ты за десять лет ни на грамм не изменилась.
Так и решили. Ольга с наслаждением полила грядки, прополола цветы и наелась смородины. Вечером они с Машей плескались в бассейне, пили компот и слушали, как стрекочут кузнечики.
Сергей вспомнил, что жена должна была вернуться, только ближе к ночи. Точнее, вспомнил, когда ему понадобилась машина, а ключей на месте не оказалось.
Ты когда домой? буркнул он в трубку.
Сегодня не приеду. Завтра.
Как завтра?! Мне машина нужна! Я с Витьком собирался на рыбалку!
Вызови такси. Сейчас уже поздно, Ольга знала, что сейчас начнется крик, поэтому просто положила трубку.
Выключила звук и положила телефон на подоконник экраном вниз. Сегодняшний день она уже испортила. Пусть теперь Сергей злится в квартире среди грязных тарелок.
Когда Маша, уставшая от купания, уснула, Ольга с матерью сидели на веранде. Воздух был теплый, пахло свежескошенной травой.
Знаешь, мам, начала Ольга, сжимая кружку с молоком, я ведь не жду от него подвигов. Просто хоть капельку внимания. Чтобы сказал: «Устала я помогу. Хочешь на море поедем».
Сергей никогда не был щедр на теплые слова, вздохнула Людмила Петровна.
Я уже и не жду цветов. Просто чтобы замечал меня. Мы же не чужие
Не чужие. Но когда человек всегда рядом, его перестают замечать, мать потянулась за чайником. Надо напоминать, что ты живая.
Ольга горько усмехнулась. Именно так она и чувствовала себя прислугой, на которую можно скинуть ребенка, уборку, готовку.
Людмила Петровна не осуждала и не давила просто слушала.
Спасибо, мам, Ольга вдруг посмотрела ей в глаза. Что ты никогда не говорила мне: «Терпи, все так живут» или «Развод позор». Ты просто слушаешь.
Потому что ты моя девочка. Твоя жизнь твоя.
Ольга кивнула. На душе стало легче.
Знаешь, мам, сказала она после паузы, может, правда съездить с Машей на море. Без Сергея. У меня же деньги отложены.
