**Дневник Сергея Петровича**
Жил я себе, холостяком закоренелым. Одиночество меня не тяготило — работал как вол, день за днём, да и дело своё любил. Всё делал на совесть, чтоб порядок был. А с бабами как ни пытался сойтись — идеальной так и не встретил.
Летом, в самый зной, решил махнуть на юг — отдохнуть от суеты. Залез в интернет, объявление кинул: ищу тихое место у моря, подальше от курортной толкотни.
Откликнулась Людмила Семёновна, женщина из кубанской станицы. До пляжа — двадцать минут пешком, зато тишина, отдельная комнатка, а за продукты — домашние обеды. Согласился.
Доехал без приключений, навигатор не подвёл. Домик старый, но ухоженный, хозяйка доброжелательная, с парой ребятишек — мальчонкой и девчушкой, лет по десять. По двору носилась крохотная собачонка, дворняжка, Шарик звали.
Людмила не докучала, спрашивала лишь, что приготовить, угощала виноградом и вишней, улыбалась смущённо. Дни я на пляже коротал — плавал, по камням лазил, в соцсетях старым друзьям писал.
А однажды осмелился спросить:
— Людмила Семёновна, это внуки ваши?
— Нет, — ответила она, — дети. Поздние. Семьи не сложилось — ну, хоть детей родила. Да и не старая ещё — всего сорок восемь.
Присмотрелся к ней — женщина душевная, ладная, в глазах тепло. И имя у неё простое, русское — Люся. Мать мою так звали. Пахло от неё вишнёвым вареньем да свежим хлебом.
Вечера стояли тёплые, вино домашнее — сладкое, небо — звёздное. Мы оба не кривлялись — возраст не тот. Днём — как обычно, а ночью я крался к Люсе в спальню, а под утро — обратно, чтоб детей не будить.
Шарик на меня не лаял, только хитро поглядывал — будто всё понимал. Пёс хоть и мелкий, но двор стерёг исправно.
А потом он стал со мной на море ходить, даже плавал! Вылезет, отряхнётся, на солнышке обсохнет — и бежит домой раньше меня.
Но однажды Шарик не вернулся.
Искал его весь день, объявления расклеивал, по станице бегал. Старая соседка сказала — наверное, те дачники увезли, что на краю села снимают. Догнал их на трассе, перегородил дорогу.
Из джипа вывалились две девицы — наглые, с маникюром и накачанными губами.
— Ты чего, мужик? Машину убери, а то милицию вызовем!
— Вызывайте, — буркнул я, — только сначала собаку отдайте.
— Да ты что, даун? — заржала одна. — Она бродячая, мы её спасаем!
— Врёшь, — сквозь зубы процедил я. — У неё дом есть.
Начался базар — визг, мат, попытки царапаться. Я растерялся — бить баб не моё.
Выручил гаишник — пузатый, потный, но дело разобрал быстро. Поставил Шарика на землю:
— К кому побежит, того и пёс.
Девицы тыкали в него колбасой:
— Барбосик, лапулька, иди к нам!
— Пошли, Шарик, домой, — сказал я.
Пёс рванул ко мне, виляя хвостом.
Дело закрыли.
Оставшиеся дни шли тихо. Я купался, Шарик рядом плескался. Ночью — к Люсе, а по утрам всё чаще грустил: скоро уезжать.
В день отъезда вещи собрал заранее. Подарил Люсе шаль, оставил номер. Завёл машину — отпуск кончился, пора назад, в пустую квартиру.
Только выехал на трассу — вижу: за мной Шарик бежит.
Давил на газ — он не отставал.
Потом его точка затерялась в пыли.
Я остановился. Руки дрожали. Выкурил сигарету — и вдруг заметил вдали движущуюся тень.
Бежал, как десятилетия не бегал.
Шарик был весь в пыли — в глазах, на языке, даже в ушах.
Обтёр его, напоил из бутылки. Позвонил Люсе:
— Ваш пёс со мной. Привезти?
— Оставьте, если вам нужен. Я его за неделю до вашего приезда подобрала — выбросили из машины.
Я забрал его.
Через полгода на работе случайно услышал:
— Слышала? Ректор женился!
— Да на какой-то станичнице, с двумя детьми да с собакой. Чем она его зацепила?
Коллеги меня заметили, захихикали:
— Сергей Петрович, раскройте секрет! Ваша жена приворотом пользовалась?
Я рассмеялся:
— Пользовалась. Сильнейшим.
И ушёл домой.
К Люсе. К детям. К Шарику.
**Вывод:** Счастье приходит внезапно — с запахом хлеба, визгом дворняги и смехом ребятишек. Главное — не проехать мимо.