Свекровь примчалась «спасать» сына от насморка, а меня оттеснила, как ненужный хлам.
Порой мне кажется, что самое тяжкое в жизни женщины — это не роды, не быт, даже не чужие недуги. Страшнее всего — отстаивать право быть женой, когда рядом вырастает тень свекрови, готовая на всё ради «родного мальчика». Мальчику, между прочим, тридцать пять. Он уже сам отличит грипп от апокалипсиса. Но не для своей матери…
Мой муж Дмитрий приболел. Банальная простуда: сопли, горло першит, градусник еле зашкаливает за 37. Никакого ковида, запахи различает, тест чистый, терапевт махнул рукой — ОРВИ. Горячий чай, открытая форточка, аскорбинка для профилактики. Он не ныл — и в «Пятёрочку» сбегал, и кастрюли отмыл. Я на восьмом месяце, таскать сумки мне нельзя. С работы не сбегал — директор у них жёсткий, свой бизнес, и каждый пропуск грозит выговором. Зарплата скромная, но регулярная. А я вот-вот уйду в декрет, каждая копейка на вес золота.
Мы с Димой всё делали по науке: тёплый плед, липовый мёд, ингаляции над картошкой — я хлопотала вокруг него, как могла. Всё шло гладко, пока он — по глупости, от усталости — не проболтался о недомогании маме. Той самой, которую старались не тревожить. И через час — она уже ехала на последней электричке. Мы живём на другом конце Москвы, но это её не остановило. За окном глухая ночь, а она уже ломится в дверь.
Диме пришлось встать, впустить её — мне в моём положении по ночному городу шляться нельзя. И вот она — ураган в юбке — вваливается в квартиру и тут же берёт бразды правления. Первая команда: «Окна наглухо закрыть! Сквозняк — верная смерть!» Вторая: «Ставь воду кипятить! Я травы привезла, сейчас зальём!» — и всё это в три часа ночи. Третья: «Ты, невестка, марш в спальню. Тебе рожать, а ты тут по микробам шляешься.»
С этого момента меня словно стёрли ластиком. Я — взрослая женщина, жена, мать его ребёнка — стала лишней в этом спектакле. Теперь лечит мама. Мама знает лучше.
Она позвонила его шефу и, несмотря на возражения Димы, заявила, что сын при смерти и на работу не явится. «Деньги потом заработаешь, а лёгкие новые не купишь!» — рявкнула в трубку и бросила. Дима сидел, бледный как мел, словно язык проглотил. Я попыталась вставить слово — тщетно.
Потом принесла витамины, которые прописал врач. Выслушала тираду о «западной отравОна выхватила у меня баночку и швырнула в мусорное ведро со словами: «Настоящее лекарство — это чай с калиной и банки на спину!».