Сергей Петрович был старым холостяком. Жил себе потихоньку, одиночество его не тяготило. Работал не покладая рук, как проклятый. Дело свое любил. Привык, чтобы всё было идеально — во всём порядок. А с женщинами как ни встречался — своей так и не нашёл.
В конце июля, измотанный до предела, Сергей Петрович собрался на юг. Хотелось сбежать от шума и суеты. Полез в интернет, нашёл объявление.
Отозвалась женщина — жительница южной деревушки. До моря пешком минут двадцать, зато место тихое, вдали от курортов, отдельная комната. А за то, что он купит продукты, обещали кормить домашним. Соблазнился.
Доехал без приключений, навигатор не подвёл. Дом старый, но чистый, комната уютная, хозяйка — Татьяна Владимировна — приветливая. По двору носилась крошечная собачонка, той-терьер. В саду поспевали фрукты, а двое ребятишек — мальчик и девочка лет девяти — возились с хозяйством.
Хозяйка не докучала, спрашивала только, что приготовить, угощала клубникой и улыбалась. Сергей Петрович целыми днями пропадал на море — плавал, лазил по скалам, фотографировал, переписывался со старым другом в ВК.
Интересно, откуда у пятидесятилетней женщины такие маленькие дети? Думал-думал, да и спросил:
— Татьяна Владимировна, это внуки?
— Нет, — ответила она, — мои. Просто поздно родила. Семьи не сложилось, замуж не вышла, а детей хотелось. Да и не старая ещё — сорок восемь всего.
Разговаривая, Сергей Петрович разглядел хозяйку внимательнее — приятная, мягкая, с тёплой улыбкой. И имя у неё хорошее — Танюша. Так мать его звали. А пахло от неё клубникой и домашним хлебом.
Молодое вино было терпким, вечера прохладными, а небо — звёздным. Оба они не кривлялись — взрослые люди. Днём вели себя как обычно, а ночью Сергей Петрович тихо пробирался к Танюше. Потом так же осторожно возвращался в свою комнату — детей будить нельзя.
Пёсик даже не лаял на него, только смотрел хитрющими глазками, будто всё понимал. Хороший пёс, экономный. Ложки две каши съест, а двор сторожит исправно. Звали его Филя.
Вскоре Филюшка стал ходить с Сергеем Петровичем на море, даже плавал. Потом вылезал, отряхивался, сох на солнце и раньше хозяина бежал домой. А тот — следом.
Но однажды Филя не пришёл. Сергей Петрович искал его, звал, расклеивал объявления. Куда пропала собака? Непонятно.
Соседка-старушка сказала, что, может, те приезжие стащили — те, что снимают дом на другом конце деревни. Сергей Петрович отправился туда.
— Уехали, — ответили ему, — час назад выдвинулись в сторону трассы, с собачкой.
Он сел в машину и понёсся вдогонку. Нагнал километров через восемьдесят, перегородил дорогу.
Из джипа вылезли две девицы — молодые, наглые.
— Эй, ты чего? Убери машину, дорогу перегородил! Сейчас полицию вызовем!
— Вызывайте, — ответил Сергей Петрович, — только сначала собаку отдайте.
— Ой, прям! — засмеялась та, что повыше. — Она бездомная, мы её спасаем.
— Не ваша собака, — твёрдо сказал Сергей Петрович.
— Пошёл ты! — завизжала вторая. — Не уберёшь машину — стёкла побьём!
Он обошел их и позвал: «Филя! Филюшка!»
Собака завизжала, забегала по сиденьям, пыталась вылезти в приоткрытое окно.
Девицы хватали Сергея Петровича за руки, матерились, пытались драться. Он растерялся — бить же женщин нельзя…
Выручил подъехавший гаишник — толстый, потный, кряхтящий. Прикрывая уши от визга, лейтенант взял Филиппа на руки.
— Тихо! К кому собака пойдёт, того и будет. Документов-то ни у кого нет.
— Лялечка, Пуся! — защебетали девицы, доставая колбасу. — Иди к нам, в машинку иди!
— Поехали, Филя, домой, — сказал Сергей Петрович.
Гаишник поставил собаку на землю. Филюшка рванул к хозяину, виляя хвостом.
— Ну вот, разобрались, — хрипло сказал гаишник.
— Нет, это наша собака! — завопили девицы. — Вы не имеете права! Мы вашему начальству пожалуемся! Мы её от самовыгула спасли!
Гаишник налился кровью.
— Вот что, «спасительницы». Уезжайте по-хорошему, а не то начну проверять страховку, огнетушитель, аптечку… Да и машину на угон пробить надо. А комп — только на базе…
Джип исчез быстро.
Сергей Петрович пожал гаишнику руку.
— Спасибо, офицер.
— Не за что. У меня самого такой кобель. Гавкун, хитрован, зимой в жилетке ходит — мерзлявый. Порода хорошая, верная. Удачи вам.
Сергей Петрович сел в машину. Филя улёгся на колени — маленький, тёплый, шерсть как велюр.
Стало так хорошо, что аж грустно — скоро уезжать. В пустой квартире никто не ждёт.
Мелькнула мысль — развернуться и уехать вместе с Филей. Да и вещей-то — пара футболок, бельё, треники…
Он вздохнул и поехал к Танюше.
Оставшаяся неделя выдалась дождливой, но Сергей Петрович всё равно ходил купаться. И Филя с ним.
Ночью он пробирался к Танюше, а по утрам грустил всё чаще.
В день отъезда выглянуло солнце. Сергей Петрович с вечера сложил вещи, подарил Танюше подарок, попрощался, оставил номер и сел за руль.
Набирал скорость, думая, что отпуск и отпускной роман кончились — пора возвращаться к обычной жизни.
Уже выехал на асфальт, и вдруг заметил — за машиной бежит Филя.
Он прибавил газу. Филя побежал быстрее.
Маленькая собака отставала… отставала… исчезла.
Сергей Петрович остановился. Вышел, закурил, заметил, что руки дрожат.
Выкурил сигарету, бросил окурок в пепельницу, посмотрел на дорогу. По асфальту двигалась крошечная точка.
Он побежал, молясьОн подхватил Филю на руки, обнял его потрёпанную шерстку и вдруг понял, что больше не может жить без этого дома, без Танюши, без этих детей — и повернул машину обратно.