Мой тридцать пятый день рождения я собиралась отметить скромно, без лишнего шума. Но судьба любит превращать обычные дни в театральные подмостки. За месяц до торжества раздался звонок от Алёны — сестры мужа, с которой у нас с самого знакомства были отношения, будто натянутая струна.
— Где будешь праздновать? — спросила она так, словно уже прикидывала, какое платье надеть.
— Ещё не решила, — смущённо пробормотала я. Слишком рано было обсуждать детали, тем более зная её повадки.
— А, значит, деньги есть! Дашь нам с Серегой пять тысяч? Очень нужно, отдам через пару недель! — заныла она тем плаксивым тоном, от которого у меня по коже бежали мурашки.
Я не люблю ни давать в долг, ни брать. Особенно у таких, как Алёна. С первых же дней она то и дело пыталась «одолжить» то на школу детям, то на сломанный холодильник, то на новые шторы. Я всегда вежливо, но твёрдо отказывала.
— У младшего ангина, лекарства дорогие, — добила она меня «святым» аргументом.
Я сдалась. Перевела деньги. Две недели прошли — тишина. Месяц — ни звука. Тогда я подумала: напомню на празднике.
Мы сидели в маленьком ресторанчике. Гости смеялись, произносили тосты, а я едва слышала их — всё ждала момента. Алёна с мужем пришли, болтали, ели, улыбались, будто ничего не случилось.
— Я дала твоей сестре пять тысяч на лекарства, она обещала вернуть за две недели, — прошептала я мужу, когда он заметил, как я сжимаю салфетку.
— Не отдаст, — хмыкнул он. — Мне ещё с прошлого года три должна. Знаю её — эти деньги ты не увидишь.
Но я всё же решила заговорить.
— Алёна, спасибо, что пришла… Хотела спросить… — начала я осторожно, будто ступая по тонкому льду.
— Всё просто шикарно! — перебила она, целуя меня в щёку. — Борщ просто потрясающий! Ты сама варила?
— Я о другом. Месяц назад ты взяла у меня в долг…
Алёна засмеялась, запрокинув голову:
— Пять тысяч? Когда это я у тебя столько брала? Ты всегда отказывала, не припомню такого. Выдумала, да?
Я онемела.
— Я перевела тебе на карту, на лекарства. Могу показать перевод, если забыла, — сказала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Она побледнела, но тут же взяла себя в руки.
— А, ну да… Было дело. Просто я не запоминаю всякую ерунду, — процедила она, скрестив руки.
— Ты обещала вернуть через две недели. Прошёл месяц, я хотела бы получить деньги…
И тут началось.
— У тебя совести нет?! — завопила она так, что даже официант обернулся. — У меня дети болели, а ты копейки считаешь! Тебе не понять, у тебя своих-то нет!
Меня словно обожгло. Алёна перешла в наступление.
— А подарок?! Мы тебе купили подарок! Просто забыли дома. Кстати, как раз на пять тысяч! Так что мы квиты. Не ожидала от тебя такой мелочности!
— Какой подарок? Вы ничего не дарили, — еле выдохнула я.
— Забыли! Но он есть! — рявкнула Алёна. — Всё, мы уходим! Серёжа, пошли! Здесь нас не ценят!
Её муж доел котлету, вытер рот салфеткой и молча поплёлся за ней.
Как только они скрылись за дверью, ко мне подошла свекровь — Татьяна Ивановна. Взяла меня под руку и отвела в сторону.
— Сама виновата, что дала. Я своей дочке не одалживаю. Если и дам — знаю, что не вернёт. Твои пять тысяч ушли на то золотое кольцо, что на её руке.
У меня перехватило горло.
— И подарка тебе никто не покупал. Врёт. Скажи спасибо, что не здоровьем рассчиталась. Считай — урок, — и она подмигнула, будто выдала мне великую мудрость.
Алёна перестала звонить. Прошло полгода. Ни слова. А потом — вдруг обиделась, что я ей не поздравила с днём рождения.
— Я думала, хоть перевод сделаете, — буркнула она в трубку.
— А разве тебе не пришло? — удивился мой муж. — Проверь октябрь прошлого года. Ровно пять тысяч.
— Очень смешно! — прошипела она и бросила трубку.
Больше мы не общались. Встретились только через пять лет — на поминках Татьяны Ивановны. Через полгода продали её квартиру, поделили деньги. И с тех пор никто не сделал первый шаг. И, если честно, стало легче…