Я уже мысленно собрала вещи в сумку, чтобы уехать с ребенком от мужа и его родителей из этой глухой деревни. Нет, я не намерена посвящать свою жизнь их козам, коровам и бесконечным огородам. Они решили, что раз я вышла замуж за Виктора, то автоматически обязана трудиться на их ферме за просто так. Но я с этим не согласна. Это не моя судьба, и я не хочу, чтобы мой сын рос в этом захолустье, где единственное развлечение — обсуждать, сколько молока дала буренка Пеструшка.
Когда я только приехала сюда после свадьбы, все казалось терпимым. Виктор был внимательным, его мать, Лидия Петровна, и отец выглядели доброжелательными. Деревня и правда была красивой: просторные поля, чистый воздух, тишина. Я даже надеялась, что привыкну. Но реальность быстро меня отрезвила. Уже через неделю Лидия Петровна сунула мне ведро и велела идти доить коз. «Ты теперь часть семьи, Анастасия, надо помогать!» — сказала она с такой сладкой улыбкой, что у меня до сих пор мороз по коже. Я, городская жительница, в жизни не державшая ничего тяжелее смартфона, должна была научиться доить за один вечер. Это был первый звоночек.
Виктор, как выяснилось, и не думал за меня заступаться. «Мама права, в деревне все работают», — равнодушно ответил он, когда я попыталась возразить. С тех пор начался мой ад: подъем на рассвете, кормежка скотины, прополка картошки, уборка, готовка на всю семью. Я чувствовала себя не женой, а бесплатной работницей. А если я осмеливалась попросить передохнуть, Лидия Петровна закатывала глаза и читала нотации: «В наше время бабы пахали от зари до зари и не ныли!» Виктор молчал, будто его это не касалось.
Мой трехлетний сын — единственное, что меня держит. Я смотрю на него и понимаю: он не должен здесь вырасти. Его будущее — это либо ферма, либо город, где он навсегда останется «деревенщиной». Я хочу, чтобы он ходил в хороший детсад, учился, видел мир. А здесь? Здесь даже интернет еле-еле ловит, мультики не скачать. Когда я заикнулась, что хочу записать сына на занятия в районном центре, Лидия Петровна фыркнула: «Чего ему там? Пусть лучше корову доить учится — дело полезное!»
Я пыталась говорить с Виктором. Объясняла, что задыхаюсь здесь, что это не та жизнь, о которой я мечтала. Но он лишь пожимал плечами: «Все так живут, Настя. Чего тебе не хватает?» А недавно я узнала, что Лидия Петровна уже строит планы, как мы будем расширять хлев и заводить еще одну корову. И, конечно, все снова повесят на меня. Это стало последней каплей.
Я начала потихоньку копить деньги. Немного, но на билет до города хватит. У меня есть подруга в областном центре, она поможет с жильем и работой. Я представляю, как мы с сыном сядем в автобус и оставим позади эту деревню, коров, коз и вечные придирки Лидии Петровны. Я мечтаю о маленькой квартирке, где будет наш уют, где я смогу работать, а сын — расти в нормальных условиях. Я хочу снова чувствовать себя человеком, а не рабочей лошадью.
Конечно, мне страшно. Как сложится жизнь в городе? Найду ли работу? Хватит ли денег? Но я знаю одно: остаться здесь я не могу. Каждый раз, глядя, как сын играет во дворе, я думаю — он заслуживает большего. И я тоже. Я не хочу, чтобы он видел, как его мать ломается под этим гнетом, как теряет себя ради чужих амбиций.
Лидия Петровна недавно заявила, что я «слишком избалованная» и никогда не стану своей в деревне. Знаете, она права. Я не хочу быть здесь своей. Я хочу быть собой — Анастасией, которая мечтала о карьере, путешествиях, счастливой семье. И я сделаю все, чтобы вернуть эту жизнь. Даже если для этого придется собрать вещи и уехать с сыном туда, где нас никто не заставит доить коров.