Приехала к сыну, а он меня в гостиницу отправил!
В тихой деревушке под Калугой, где воздух густо пахнет черемухой и свежим сеном, мы с мужем живём в большом доме с резными ставнями. У нас всегда найдётся место для гостей — хоть на печке, хоть на широкой лавке. Так нас учили: накормить, обогреть, уложить — это свято. Двери на замок не запираются, ведь родня — это нечто большее, чем просто визит.
У нас трое детей. Старшая, Даша, живёт в соседнем селе, заходит часто, помогает по хозяйству. Её муж, Сергей, — золотые руки, без него ни печь сложить, ни баню подлатать.
Средняя, Анюта, учится в Воронеже, мечтает о карьере. Говорю ей: «Лети, если крылья есть, а семья подождёт». Звонит часто, делится новостями — хоть и далеко, а сердцем рядом.
А вот сын, Игорь, уехал в Питер. После института с другом бизнес открыли — теперь всё время в делах. Жена у него, Лара, и внук Стёпка, шести лет. Но с невесткой не сложилось. Лара — городская, чуждая, нос воротник поднимает, едва в деревню заглянет. Даже Стёпку настраивает: «Там скучно, там грязно». Игорь приезжает один — чтоб скандалов не было.
В этом году мужу отпуск выпал, и мы решили навестить сына. Ни разу за годы не были у него, вот и потянуло взглянуть, как живёт. Предупредили заранее, чтоб не смущать.
Игорь встретил нас на вокзале, улыбался. Лара, на удивление, даже стол накрыла — небогато, но хоть что-то. Разговаривали, смеялись, я уж подумала: может, зря тревожилась? Но вечером сердце оборвалось. Сын сказал: «Ночевать будете в гостинице». Я онемела. Гостиница? Мы, родители, приехали, а нас — в чужую кровать?
К восьми он вызвал такси, отвёз в какое-то заведение с кривыми стенами. Холод, сырость, кровать скрипит, как немазаная телега. Мы сидели, как побитые, не веря своим ушам. Я бы и на полу у них уснула — мне не дворцы нужны! Но Лара твёрдо сказала: места для нас в их доме нет.
Утром проснулись голодные. В гостинице еды нет, а в ближайшей столовой цены кусаются. Позвонили Игорю — он велел приходить на завтрак. Весь день сидели в их квартире, пока они на работе. Стёпка радовал нас своими выдумками, но на душе было пусто. Вечером — снова ужин, и опять такси, опять чужая комната. На третий день мы не выдержали, сдали билеты и уехали, не дождавшись «гостеприимства» до конца.
Дома рассказала Даше. Она аж посерела от злости, схватила телефон и наговорила Игорю таких слов, что даже я вздрогнула. А я сидела и ревела: как он, мой кровный, мог так поступить? Теперь даже голоса его слышать не хочу. Не звонит, не кается — будто ничего и не было.
Соседка, услышав, только плечами повела: «Ну что ты, Наденька, нынче молодые так живут. Комфорт им важнее. Тебя ж не под забором оставили, номер оплатили». Но мне от этого не легче. В нашем доме всегда спали, где придётся, но вместе — как семья. А тут — гостиница, будто мы прохожие.
Может, я и впрямь отстала от времени? Но обида гложет. Мои девочки бы так никогда не сделали. Неужели я вырастила сына, который забыл, что такое родной очаг? Как теперь с этим жить — не знаю…