С детства меня растили, как царевну из сказки. Лучшие гимназии, частные учителя, путешествия по Европе. Мама твердила: «Ты заслуживаешь только самого лучшего, не унижайся до посредственности». Папа лишь молча кивал — я была его единственной дочкой. Но когда дело коснулось личного счастья, судьба сыграла со мной злую шутку.
Своего «рыцаря» я встретила не с первой попытки. Были и разочарования, и мимоленные увлечения. А потом появился Алексей — галантный, обходительный, с глазами, полными обожания. Он дарил мне алые розы без причины, читал Есенина под луной, целовал руки, будто перед иконой. Подруги вздыхали от зависти. Все, кроме Насти.
— Ты уверена, что он любит тебя, а не твою фамилию? — скептически спрашивала она.
Я лишь отмахивалась. Леше я верила безоговорочно. Любила до боли, до дрожи, до бессонных ночей. Мы расписались тихо, без помпезности. Родители подарили нам квартиру в элитном доме на Кутузовском проспекте. Вид на Москву-реку завораживал. А Леша, благодаря связям отца, быстро стал замом в нашей семейной фирме. Работал он, впрочем, не за страх, а за совесть. Даже папа признавал: «Из него выйдет достойный преемник».
Мы казались идеальной парой. Так думали все. Через несколько лет заговорили о детях. Родители мечтали о внуках. Мы с Лешей решили — время пришло. Но забеременеть у меня не получалось. Месяцы надежд, анализов, горьких разочарований. Врачи разводили руками — проблема была во мне. Я прошла лечение, пила гормоны, молилась у икон. Потом — ЭКО. Неудачи следовали одна за другой. Я стала раздражительной, уставшей, замкнутой. Но Леша будто не замечал. Или делал вид.
Наступало моё тридцатилетие. Родители настаивали на празднике — с шампанским, блинами, караваем. Хотели вернуть мне радость. Я улыбалась гостям, хотя внутри всё переворачивалось. В разгар веселья раздался звонок. Я вышла в спальню, чтобы ответить. В трубке — женский голос. Чужой. Твёрдый.
— Простите за беспокойство, — сказала она. — Я знаю, как вам сейчас тяжело. Но вы женщина и поймёте. У нас с вашим мужем долгий роман. Я жду ребёнка. Он говорил, что у вас не получается… Пожалуйста, отпустите его. Моему сыну нужен отец.
Мир рухнул. В ушах звенело, пол уходил из-под ног. Теперь я знала, где он проводил вечера, когда якобы задерживался на работе. Почему его телефон внезапно «глох». Почему в его объятиях появилась холодность.
Я вытерла слёзы, глубоко вздохнула и вернулась к гостям. Смеялась, пока внутри всё ныло. После ухода друзей остались лишь родители. Тогда я сказала:
— Мама, папа… Леша мне изменил. Та женщина ждёт от него ребёнка.
Тишина повисла, как перед грозой. Отец медленно подошёл к зятю и прошипел:
— Ты больше не мой сын. Убирайся.
Мама увезла меня в родительский дом. Я попросила оставить меня одну. Ночью Леша пришёл. Стоял в прихожей, опустив голову. Умолял простить. Клялся, что не любит её. Что это ошибка. Что она его «заговорила». Я молчала. Разрешила переночевать — не из жалости, а потому что сил выгонять уже не было.
Утром он снова молил. Просил поговорить с отцом. Убедить, что всё наладится. Я смотрела на него — и видела постороннего человека. Любовь умерла. Вместе с доверием.
Он ушёл. Та женщина, по его словам, скоро должна была родить. Не знаю, врал он или нет. Но знала одно: ребёнка, о котором я мечтала, у меня так и не будет. А у него — будет. Но не от меня.
Стою на распутье: бороться или отпустить? Но за что бороться, если он предал? Одиночество пугает. Но жить с предателем — хуже.
И вот вывод, который я сделала: лучше пустота, чем ложь. Лучше горькая правда, чем сладкий обман.