Свекровь против тряпки и сковородки: когда-то она нас не пустила, а теперь сама зовёт — но на своих условиях
Пять лет назад я вышла замуж за Генриха. Это было взвешенное, взрослое решение, принятое по любви и с полной уверенностью, что мы справимся со всеми трудностями. Но ещё до свадьбы, когда мы пришли объявить о своих планах его матери, её первая реакция была как ведро ледяной воды:
— Не рассчитывайте на мою помощь. И жить со мной вы не будете! Я привыкла быть хозяйкой и не собираюсь никому уступать место!
Мы с Геной переглянулись. Особенно удивилась я. Ведь ещё во времена его учёбы, по настоянию этой самой мамы, он съехал с её квартиры на съёмную. Мол, так будет удобнее всем. На той съёмной мы и остались после свадьбы, копя на своё жильё.
У свекрови, между тем, была просторная трёхкомнатная квартира в центре Екатеринбурга. Досталась ей от родителей — отец ушёл рано, а мать прожила с ней до глубокой старости. Свекровь развелась с мужем, когда Гене было лет пять. В браке они продержались всего несколько лет. И, как она сама однажды призналась:
— Я не рождена для кухни. Ненавижу стирку, готовку, уборку. Я не прислуга — я женщина! Я должна жить для себя!
После развода она вернулась в родительский дом, где все хлопоты лежали на её матери. Бабушка Гены готовила, убирала, стирала, заботилась и о внуке, и о дочери, потому что та, мол, «много работала» и «делала карьеру». Даже когда бабушка состарилась и начала болеть, быт так и не перешёл к свекрови. Она ни в чём не уступала.
Потом умер отец Гены. Он поддерживал с ним связь. Квартира отца по завещанию была поделена между моим мужем и его мачехой. Та оказалась разумной — согласилась продать свою долю, и мы с Геной её выкупили. Переехали, обжились, родили дочь. И тут началось…
Когда Анечке было всего полгода, Гена на улице поскользнулся и сломал ногу. Перелом оказался сложным. Его уволили, денег становилось всё меньше. Я не могла выйти на работу — маленький ребёнок, муж почти без движения, кредиты за квартиру, долг мачехе. Мы экономили на всём. И тогда Гена, скрепя сердце, позвонил матери:
— Мам, может, переедем к тебе на время? Полгода. Свою квартиру сдадим, немного поправим дела…
Ответ был быстрый и сухой:
— Даже не думай! У меня Алёна живёт! Она мне по хозяйству помогает, всё делает, а вы только мешать будете!
Алёна — её двоюродная сестра, немолодая, одинокая, без детей. Раньше жила в селе, но дом её сгорел. Свекровь милостиво приютила её… чтобы та убирала, готовила и стирала. Алёна превратилась в бесплатную прислугу. А свекровь не церемонилась:
— Ты у меня живёшь, ешь за мой счет — иди ищи работу! Сидеть без дела — это не про нас!
Мне было жалко Алёну. Она выглядела забитой, уставшей, но терпела. А потом… исчезла. Через полгода Гена сообщил:
— Представляешь, Алёна сбежала! Нашла мужчину с квартирой — и уехала, даже не попрощалась.
Мы порадовались за неё. Добрая, тихая женщина, заслуживающая уважения, а не криков и работы. Но теперь свекровь осталась одна. Кто теперь будет за ней мыть полы и гладить бельё?
И вдруг — звонок. Она сама!
— Ладно, переезжайте. Квартиру сдавайте. Но условие: Даша (то есть я) будет за всё отвечать! Убирать, готовить, стирать, гладить. Ну а что? Вы ведь бесплатно у меня жить будете!
Когда Гена передал её слова, я просто расхохоталась.
— А ты ей сказал, что ни за что? — спросила я.
— Конечно, — кивнул он. — Обиделась. Сказала, наняла домработницу.
Пусть нанимает. Мы оба работаем, я вышла из декрета, дочка в садике. У нас свой дом, своё спокойствие. Я не стану служанкой для женщины, которая всю жизнь избегала ответственности, но с удовольствием сидела на шее у своей матери.
Прошло пару дней, и она снова позвонила, наивно спросив: «Вы точно не передумали?»
Нет, не передумали. А я подумала: скоро она выйдет на пенсию. Денег на домработницу уже не хватит. Интересно, кого она будет упрашивать тогда? Или, может, возьмёт наконец в руки тряпку, кастрюлю, веник — и научится жить по-взрослому?
Поживём — увидим.