Сегодня я осознал, что моя жена Анна Николаевна возомнила себя чуть ли не царицей. Она, кажется, решила, что может игнорировать мои просьбы и жить так, будто моих чувств не существует. Вчера она заявила, что продолжит ездить к своей дочери от первого брака, Насте, несмотря на мои категорические возражения. Да что она себе позволяет? Мы же семья, а это значит, что важные решения должны приниматься вместе.
Все началось пару месяцев назад. Аня всегда была упрямой, но раньше я видел в этом лишь стойкость характера. Она самостоятельная, твердая, привыкла поступать по-своему. Когда мы поженились, я верил, что нашел женщину, которая ценит семейные узы. Насте тогда было всего шесть лет, и она быстро привязалась ко мне, называла меня “папой Володей”. Я, честно говоря, думал, что все хорошо. Но со временем что-то пошло не так.
Настя стала чаще бывать у нас, и Аня тратила на нее все свободное время. Сначала я не придавал этому значения — ну, ладно, ребенок, пусть играет. Но потом это превратилось в постоянные поездки к бабушке, Татьяне Семеновне, которая живет в Подольске. Каждые выходныe — туда, как по расписанию. Я начал замечать, что Аня будто забыла, что у нас тоже есть общий быт, общие планы. “Ты слишком много внимания уделяешь Насте”, — сказал я однажды. Но жена лишь отмахнулась: “Она моя дочь, как я могу ее бросить?”
А потом дело дошло до откровенного пренебрежения. Месяц назад я прямо спросил: “Почему мы не можем провести хотя бы пару выходных вместе? Без Насти?” Аня посмотрела на меня, будто я предложил что-то дикое. “Она ребенок, ей нужна мать”, — ответила она. Вот тогда-то я и понял, что она готова ставить дочь выше нашего брака.
Я начинал злиться. Разве это нормально? Мы живем вместе уже восемь лет, у нас есть квартира, планы на будущее. А теперь выходит, что я должен мириться с тем, что каждую пятницу жена уезжает в Подольск, а я остаюсь в одиночестве? Нет, так дело не пойдет.
Но Аня не слышит меня. Она говорит, что Настя — ее жизнь, что она не может бросить девочку. Хорошо, я понимаю материнские чувства. Но где же границы? Разве я должен мириться с тем, что меня отодвигают на второй план?
Я пробовал объяснить, что нам нужно больше времени друг для друга. Что брак требует усилий. Но она лишь твердит: “Она моя дочь, я не могу ее предать”. А как же я? Разве она может предать меня?
Вчера я поставил условие: либо мы наконец-то начинаем жить для себя, либо… Ну, вы понимаете. Я ждал, что она задумается. Но нет — Аня лишь холодно ответила: “Значит, выбирай”.
Что ж, выбор сделан. Я не собираюсь мириться с ролью второго плана в собственной семье. Если она готова разменять наш брак на эти бесконечные поездки к Насте — пусть. Но я не намерен дальше терпеть такое положение вещей.
Возможно, со стороны это выглядит жестоко. Но я уверен: брак должен строиться на взаимном уважении. А если один разваливает его своими односторонними решениями — значит, так тому и быть.