Я в полном шоке: свекровь собирается переехать к нам, а свою квартиру хочет отдать дочери.
Меня зовут Алевтина, мне тридцать шесть, я замужем за Дмитрием, и вместе мы уже почти десять лет. У нас растёт дочь Лиза — скоро ей исполнится шесть. Мы оба работаем, стараемся изо всех сил, строим свою жизнь без чьей-либо помощи. Но, кажется, моё терпение вот-вот лопнет.
С самого начала никто не поддерживал наш брак. Ни рубля нам не дали на старт. Сперва мы с Димой ютились в съёмной однушке, платили за аренду, крутились без выходных. Главная цель — накопить на первый взнос по ипотеке и наконец-то обрести свой угол. Отпуск? Какие там отпуска. Даже новую кофту не покупали — только самое необходимое.
Через три года такой жизни мы наскребли на двушку в центре Москвы. Да, в кредит. Да, выплачивать ещё лет десять. Но это было НАШЕ. Мы гордились собой. Стало легче дышать. Мы были счастливы просто потому, что жили одни. Никто не учил нас, как мыть пол, чем кормить ребёнка и куда складывать носки. Наш дом — наши правила.
А потом наступил тот вечер, который всё изменил. Я пришла с работы уставшая, но радостная — дома меня ждали любимый муж и дочка. Но кроме них на кухне сидела его мать — моя свекровь Галина Степановна. Она улыбалась, будто несла хорошие вести. Я ошиблась.
— Аля, я решила, — торжественно объявила она. — Переезжаю к вам. А свою квартиру отдам Юле.
Мир поплыл перед глазами.
Юля — младшая сестра Димы. Двое детей, ни одного штампа в паспорте, вечные долги и сплошные проблемы. Свекровь души в ней не чаяла. Всё — Юле, всё — ради неё. Дима всегда был на вторых ролях. И теперь, выходит, наша жизнь должна стать жертвой ради её удобства.
Я попыталась сдержаться.
— Простите, Галина Степановна, но у нас же две комнаты. Нам и втроём тесно. Где вы тут разместитесь?
— Да что ты заладила, дочка! — затараторила она. — Я только ночевать буду! Днём гулять, с внучкой сидеть, тебе помогать. Не выгонять же мою Юлю с малышами на улицу — у неё ж ничего нет!
А у нас, выходит, есть всё? Мы десять лет копили по копейке, недосыпали, лишь бы у Лизы был тёплый дом, а мы могли прийти и выдохнуть в своём уголке. Я не из тех, кто сдаётся без боя, и чётко сказала:
— Извините, но я против. Мне не нужны гости на долгий срок. Я хозяйка здесь. Мы сами создавали этот уют.
Свекровь резко поменяла интонацию. Пропали «дочка» и «помощь». Начались обвинения: эгоистка, себя любит, а она, старая, не может бросить свою дочь в беде, а мне, видите ли, комфорт важнее.
Дмитрий… Он сидел и молчал. Молчал! Будто это не его мать собирается ворваться в наш дом, а соседка зашла за солью. Я смотрела на него и не узнавала. Он застрял между двух огней — женой, с которой строит жизнь, и матерью, для которой он навсегда останется мальчиком с портфелем.
Потом я пыталась поговорить с ним наедине. Но он лишь опустил глаза и пробормотал: «Не знаю, как поступить. Не хочу ссориться ни с тобой, ни с мамой». А мне разве легко? А кто подумает обо мне, когда мне прямо говорят: ты здесь — второстепенная?
Но выбор неизбежен. Рано или поздно Диме придётся решить, чью сторону он занимает. Я устала жить так, будто моё мнение никого не интересует. Я имею право на дом, где мне спокойно. Где не надо оглядываться, что подумает свекровь. Где моя дочь не услышит, как бабушка шепчется за её спиной, решая, кто в этой семье главнее.
Я не знаю, чем это всё закончится. Но знаю одно — я не отдам свой дом. Не позволю разрушить то, что мы с Димой строили годами. Даже если ради этого придётся воевать с его собственной матерью.