Пятнадцать лет слепоты: как моя сестра променяла жизнь на иллюзии
Мою сестру зовут Варвара. Ей тридцать семь, и уже полтора десятка лет она живёт в плену у собственных фантазий. Когда-то мы все пытались её вытащить. Родители уговаривали, плакали, ставили капканы из любви, чтобы вырвать её из этой ямы. Но теперь… Отца нет в живых, мать едва держится, а Варя только сейчас спохватилась — мол, пора разводиться. И, конечно, смотрит на нас с надеждой: “Помогите, поддержите, не бросайте.”
Всё началось ещё в университете. Варя влюбилась в своего однокурсника, самовлюблённого “поэта” по имени Артём. Он из тех, кто величает себя творцом, но так и не стал никем. Бренчал в подвальной группе, мотался по дешёвым кафешкам, и каждые посиделки его “богемного круга” заканчивались водкой. Вся семья была в ужасе. Родители молили Варю подумать, не спешить с браком. Я тоже пыталась её образумить, но она и слышать не хотела. Любовь, говорила, важнее.
Замуж вышла рано. И с тех пор — будто сглаз. Артём не работал, кормился за её счёт. Считал себя слишком возвышенным для “конторской кабалы”. А Варя тащила всё: квартиру, счета, его пьяные истерики. Он мог швырнуть тарелку, толкнуть её в сердцах, но она оправдывала это “его ранимой душой”.
Когда он уходил в запой, Варя прибегала к родителям. Сидела у них неделями, клянчила деньги. Мы уже не знали, как до неё достучаться. Отец предлагал ей переехать, мать с трудом сдерживала слёзы, глядя, как её дочь влачит жалкое существование с мужчиной, который не замечал ни её, ни их маленькую дочь.
Да, у них родилась девочка. Хрупкая, больная, требовавшая особого ухода. Врачи сразу предупредили: возможны осложнения. Артём в тот момент пил ещё больше. А Варя оставалась рядом. Утверждала, что не может бросить его в трудную минуту. Мол, ему тоже нелегко. Девочка не прожила и года. Мать тогда слегла с приступом. У неё стало сдавать сердце. Отец ещё держался — хотел спасти хоть Варю. Но тщетно.
Она осталась с Артёмом. Прошли годы, родился второй ребёнок — сын. Говорят, крепкий мальчишка. Я к тому времени перестала с ней общаться. Устала быть зрителем в театре абсурда. Мы с мужем жили своей жизнью, мать изредка рассказывала о внуке.
А год назад умер отец. Врачи не успели — инфаркт. Мать сломалась, сердце опять стало шалить. Я навещаю её каждый день, помогаю чем могу. И вот звонит Варя. Говорит, всё — решила разводиться. Артём снова запил, работать не хочет, алименты платить отказывается. А ей как-то надо жить. И, разумеется, ждёт помощи от нас.
— Я устала, ребёнок на руках, денег нет. Хочу нормальной жизни, — выдавила она сквозь слёзы.
Мать молчала. Только глаза опустила. А я… не выдержала. Высказала всё: и как мы пытались помочь, и как она отвергала все советы, жила в вымышленном мире. Где она — несчастная жертва, а все вокруг обязаны её спасать.
— Ты вспомнила о нас, когда маме плохо? Где ты была, когда нужно было слушать? Где ты была, когда отец умирал? Теперь вдруг прозрела?
Варя взвизгнула:
— Если не поможете — ребёнка не увидите!
С этими словами она выбежала в подъезд, хлопнула дверью. Я бы бросилась за ней, но мать схватилась за грудь. Вызвали скорую, она лежала, белая как мел, едва дыша. Только к утру уснула. Мне больно за мать. Жаль племянника. Но не Вари.
Сама выбрала этот путь. Сама променяла реальность на иллюзии. Теперь, когда всё рухнуло, ищет виноватых. А я больше не хочу быть спасательной шлюпкой. Устала.
Если встречу её снова — не знаю, хватит ли у меня сил промолчать…