Уже два года, как Вера Семёновна не общается со своей дочерью Алисой. Год назад, без объяснений, Алина перестала брать трубку. Она поменяла замки в своей квартире в тихом городке на берегу Волги и чётко дала понять, что мать больше нежеланная гостья. Вера Семёновна до сих пор не может принять эту холодность, и каждый раз, вспоминая дочь, чувствует, как сердце сжимается от боли.
«Два года молчания, — вздыхает Вера Семёновна, голос её дрожит. — Алина живёт своей жизнью: выкладывает фото в соцсети, гуляет с подругами. А мне — ни слова. Взрослая уже, у неё муж и трёхлетняя дочь, своя квартира. Я всегда была строгой — к себе, к людям, и к ней тоже. Родитель должен воспитывать. Хотела, чтобы училась хорошо, порядок в доме держала, за собой следила».
Принципы свои Вера Семёновна не меняла и после замужества дочери. Она часто навещала Алину, но каждый визит оборачивался ссорой. «Как можно в таком бардаке жить?» — возмущалась она, перебирая вещи в шкафу, будто перед ней снова стояла десятилетняя девочка. Упрекала за грязную посуду, за невнимание к ребёнку, не стеснялась говорить про зятя: «Максим — бездельник, вечно без гроша!» Вера Семёновна была уверена, что только она имеет право сказать дочери неприятную правду, даже если та не готова её слышать.
Год назад всё оборвалось. «Я как обычно позвонила Алине, — вспоминает женщина, глаза темнеют от обиды. — Рассказала, что дочь племянницы уже в четыре года стихи читает. Алина вдруг взорвалась: „Зачем ты их сравниваешь?“ Удивилась — ну как же не сравнивать, если одна явно развитее? Это был наш последний разговор». Вскоре Вера узнала, что дочь сменила замки и запретила ей приходить. «Решила, что просто каприз, — говорит она. — Думала, одумается, вернётся с извинениями. Но она не вернулась».
Шли месяцы, а тишина становилась невыносимее. В конце августа у Веры Семёновны был день рождения. Она ждала звонка от Алины, но телефон молчал. «Родная мать — и даже не поздравила!» — с горечью восклицает она. На следующий день не выдержала и набрала номер с чужого телефона. «Сказала прямо: если не хочешь меня знать — освобождай мою квартиру!» — голос её дрожит от злости.
Дело в том, что шесть лет назад, перед свадьбой Алины, Вера Семёновна оформила на неё свою квартиру. «Максим, её муж, копейки зарабатывал, — объясняет она. — Хотела помочь молодым, у меня была возможность. Но раз она от меня отвернулась — пусть ищет, где жить!» Алина ответила резко: квартира теперь её, документы в порядке, и выселять её никто не заставит. «Заявила, что это её дом, и я не имею права командовать, — кипятится Вера. — Где же справедливость?»
Вера Семёновна уверена, что права. «Если она такая самостоятельная — пусть докажет! — говорит она вызовом. — Найдёт себе жильё, раз мать для неё пустое место». Но внутри — пустота. Она вспоминает, как растила Алину, как учила её быть сильной, как мечтала о душевной близости. «Я же только добра хотела, — шепчет она, и слёзы наворачиваются на глаза. — Почему она так со мной?»
Алина молчит. Возможно, устала от вечных упрёков и контроля. Возможно, просто защищала свою семью от вмешательства, которое ей казалось удушающим. Но Вера Семёновна не сдаётся. Она ждёт, что дочь сделает шаг навстречу, но с каждым днём надежда тает, как первый снег на московских улицах.