Пять лет мои сыновья не подавали весточки, но стоило мне намекнуть, что собираюсь оставить квартиру племяннице — как тут же слетелись, будто вороны на падаль.
У меня двое сыновей — Дмитрий и Игорь, трое внуков, две невестки, а живу я, словно безродная. Лишь заикнулась о квартире — и все разом вспомнили, что у них есть мать. Примчались, устроили сцену. Стало ясно: им нужны не я, а квадратные метры.
Когда они родились, я верила — будут опорой в старости. Ошиблась. Заботится обо мне не кровный сын, а племянница Ольга. У неё, между прочим, есть свои родители — мой брат Сергей и его жена Наталья.
Наверное, мы с покойным мужем Виктором где-то ошиблись, не сумели воспитать в них человечность. Пока отец был жив, хоть изредка навещали. А как его не стало — испарились. Пять лет — ни звонка, ни приезда.
А живут-то они в том же городе — не за горами, всего полчаса на маршрутке. Оба пристроены, семьи свои завели. У меня двое внуков и внучка, которую я даже в лицо не знаю. А мне одной трудно — ноги ноют, после перелома еле передвигаюсь. Дозвониться — подвиг. Всё те же пустые обещания: «Скоро заедем, всё сделаем». Но слова так и остаются словами.
Когда соседи залили потолок на кухне, решила попросить помощи. Просто штукатурку поправить. Позвонила Дмитрию — пообещал. Игорю — тоже. Никто не пришёл. Вызвала мастера, заплатила две тысячи рублей. Деньги не жаль, а вот сердце сжалось: неужели я для них чужая?
Потом холодильник сломался. Я в технике не разбираюсь, а магазинные продавцы пенсионеркам втюхают что угодно. Попросила сыновей помочь с выбором. В ответ: «Тебе же всё объяснят». Пришлось звонить брату — приехала Оля с мужем, сами всё уладили.
А потом начался карантин. Сыновья стали звонить раз в месяц, спрашивали: «Ну как там?» — и бросали трубку. Советовали: «Сиди дома, заказывай еду». Но как — не объяснили. Ольга сама приехала, показала, настроила доставку. Она родителям каждый день звонит, лекарства привозит, заботится. И меня не забывает.
Поняв, что сыновья меня бросили, она стала заходить, помогать. Убирала, готовила, сидела со мной, когда болела. Да просто чай пила, разговаривала. На все праздники звала к себе: у неё дом полная чаша — муж, дети, родители… и я. Её дочка Катюша зовёт меня бабушкой.
И я подумала: почему бы не оставить квартуру ей? Она ничего не просит, но делает всё от души. Хочу отблагодарить. Это не подарок — это справедливость.
Собралась уже к нотариусу — звонит Дмитрий. Спрашивает, куда еду. Честно ответила. И началось: крики, упрёки, что я старуха без мозгов. Выслушала и поехала.
А вечером — стук в дверь. Стоят оба. Внучку привели, пирог купили. Чудо, да? Только дело, конечно, не во мне. Быстро перешли к сути: «Оля тебя выгонит, она же чужая! Мы — родня, а ты квартиру посторонним отписываешь?»
Посмотрела на них, вздохнула и сказала: «Спасибо за заботу, но решать буду сама». Они хлопнули дверью, пообещав, что больше я внуков не увижу и помощи мне не дождаться.
И не надо, родные мои. Пять лет без вас обходилась — и дальше проживу. Появились только из-за жилплощади. Вы для меня уже чужие. Квартиру оставлю Оле. Даже если она однажды и правда меня выставит — что ж, мой выбор. Но я верю в неё. У неё есть душа. В отличие от вас…