Дневник.
В тот вечер сердце моё едва не выпрыгнуло из груди, будто испуганный заяц. Всё началось с телефонного звонка от сына: «Мама, мы с Дашей сейчас заедем. Хотим познакомиться». Голос его звучал так радостно и твёрдо, словно он наконец-то решился на что-то важное. Мы с мужем переглянулись — неужели наш Серёжа остепенился, хочет семью создавать? Сколько можно было ему холостяком ходить!
Сын у нас не из простых. С детства самостоятельный, но упрямый. После школы в армию ушёл, а потом вдруг заявил: «Поеду в Сибирь. Работать. Деньги зарабатывать». Мы с отцом в шоке были, но не отговаривали. Уехал — и на самом деле, раз в несколько месяцев приезжал с гостинцами: кедровые орехи, мёд, рыба. Рассказывал, что хорошо ему там, природа суровая, но дух захватывает, люди — крепкие, как тайга.
А тут вдруг — жениться собрался. Накрыли стол, хлеб-соль приготовили, оделись понаряднее — ждём. Звонок в дверь. Я открываю и… едва не лишаюсь дара речи.
На пороге стояла женщина. Вернее, сначала я разглядела только огромную доху из рысьего меха, а за ней — троих детей и самого Серёжу. Доха шагнула вперёд, скинулась — и из неё вышла худенькая, темноволосая девушка с пронзительным взглядом, будто у ястреба. Серёжа представил:
— Это Айсулу. Моя невеста.
У меня внутри будто земля ушла из-под ног. Девушка молча кивнула, а дети, не дожидаясь приглашения, тут же устроились на полу. Один стал стягивать валенки, другой полез на подоконник, а младшего Айсулу ловко привязала к ножке стола длинным шарфом, чтобы не убежал. Всё происходило в тишине, только запахи заполняли квартиру в Новосибирске — будто всю Сибирь к нам в дом принесли.
Прошли в зал. Я постелила скатерть, накрыла стол. А Айсулу без церемоний начала руками (!) кормить детей. Себе взяла вилку, но ковыряла ею прямо во рту. Говорила отрывисто, будто слова экономя.
— А это ваши дети? — спросил муж, глядя на троих на полу.
— Мои, — ответила она, будто дело обычное.
Я переглянулась с отцом Серёжи. Что теперь, вся эта орава — наша семья?
— Сынок, а где вы познакомились? — спросила я, голос дрожал.
— В тайге, мам. Она там петь умеет — душа замирает! — восторженно ответил сын, но мне он вдруг показался чужим.
— А жить где собираетесь? — вклинился муж.
— В избушке можно, — равнодушно пожал плечами Серёжа.
Тут у меня терпение лопнуло. Выхожу на кухню, муж за мной. Стоим, смотрим друг на друга — глаза квадратные.
— И что будем делать?
— Не знаю, — развёл руками он.
Вернулись. Муж подошёл к сыну и, не глядя, протянул деньги:
— Вот, снимите гостиницу. Извини, но остаться у нас не можете.
Серёжа вздохнул:
— Вы же всегда говорили — хоть бы женился, на ком угодно. Вот я и привёл.
Они ушли. С детьми. С дохой. С запахом.
Прошло минут сорок. Снова звонок. Открываю — опять они. Но теперь Айсулу без дохи, в обычной куртке, волосы в хвост, глаза блестят.
— Здравствуйте, — вежливо сказала она. — Простите нас.
— Я не понимаю… — прошептала я, отступая.
Серёжа улыбнулся и шагнул вперёд:
— Мам, ну ты же всё твердила: «Хоть бы женился, хоть бы женился». А я пока не хочу. Это Айсулу, моя подруга. Решили пошутить. Она из Улан-Удэ, в гости приехала с племянниками. Жить негде было. Вот мы и придумали спектакль.
Я села прямо в прихожей на табуретку. Ноги подкосились.
— Сынок, делай что хочешь, но больше так не пугай. Я ведь чуть не померла со страху! — выдохнула я.
Вернулись за стол. Айсулу, уже совсем другая, помогала на кухне. Дети смеялись, ели пироги. А мы с мужем поняли: да, стареем. Но шутка у сына получилась — до мурашек правдоподобная.