**Дневник. Под дождём одиночества**
Моя жена, Валерия, вдруг стала вести себя странно. Сначала это были беспричинные ссоры: то я тарелку не донёс до раковины, то носки бросил не в корзину, то забыл купить хлеб, о котором она мне якобы сто раз напоминала. Но главное — я, по её словам, «не способен заработать на новую машину». И чем больше я наблюдал за ней, тем сильнее убеждался: дело не во мне. Не ради меня она вдруг начала краситься, записалась на фитнес и обновила гардероб. Вскоре Валерия ушла к другому…
Прошёл год. Однажды утром меня разбудил звонок в дверь. Накинув халат, я побрёл в прихожую и открыл дверь. Передо мной стояла она.
Тяжёлые тучи нависли над городом, медленно затягивая небо, будто кто-то закрашивал его серой краской. Дождь застучал по лобовому стеклу, когда я ехал по тихим улицам нашего старинного города на берегу Оки. Чем дальше, тем сильнее хлестали потоки воды, а ветер выл, как голодный зверь. В салоне было тепло, радио тихо бубнило песню, но за окном царила осенняя хандра, от которой на душе становилось тоскливо.
Улицы опустели. Машин почти не было — только редкие фары мелькали вдали. Сколько кругов я уже намотал? Дома не сиделось, ноги сами привели к машине. Я всегда любил размышлять за рулём, разбирая свою жизнь, как старый пазл, в котором не хватает главных деталей. Свернул на узкую улочку подальше от центра, от дома, где каждая вещь напоминала о прошлом.
Неделю назад вернулась Валерия. Её появление разбередило старые раны. Она думала, что я растаю от её слёз, прощу измену, забуду её слова. Но разве можно забыть, как она, уходя, называла меня ничтожеством, неудачником, который «даже жену такую выбрал, что детей не может»? Врачи говорили: всё в порядке, просто время не пришло. Но она выпалила это, чтобы ударить побольнее.
А год назад она раздула ссору из ничего. Кричала, что устала от беспорядка, от того, что я забываю её просьбы, что не могу обеспечить ей «достойную жизнь». «Пять лет без путешествий! На море второй год не могу выбраться! — швыряла она мне в лицо. — Я ухожу к тому, кто даст мне больше!» Тогда я понял: её внезапные походы в спортзал и новые платья — не для меня. Дома она ходила в потрёпанном халате, а на людях — как картинка.
Я не стал её удерживать. Да, было больно, но я пережил. Погулял с друзьями, выпил, но быстро взял себя в руки. Со временем отпустило.
На работе женщины зашевелились, узнав, что я свободен. Им не нужны были дорогие подарки или заграница — просто хотели, чтобы рядом был мужчина. А я считался завидным холостяком: в самом расцвете, с квартирой, машиной, без алиментов. Но ни одна не тронула сердце. Друзья тоже отдалились — их жёны боялись, что я уведу их мужей «на развлечения».
И вот та самая встреча у дверей. Валерия стояла на пороге, в слезах, умоляя простить. «Я ошиблась, поняла, что люблю тебя», — твердила она, прижимаясь ко мне. Я ответил, что простил, но забыть не смогу. «Ты бы пустила меня, если бы я ушёл?» Она молчала.
Я велел ей забрать вещи и исчезнуть. А сам сел в машину и поехал. Крутил по городу до ночи, пока не устал. Решил: если она ещё дома — попробую начать сначала. Но квартира была пуста. И я даже обрадовался. Потому что знал: она вернулась от безысходности. И ушла бы снова.
Дождь усиливался. Дворники едва справлялись с потоками воды. Я свернул к заправке, решив заправиться и ехать домой. На светофоре заметил женщину под деревом. Весенняя листва не спасала от ливня — она стояла, промокшая, глядя в никуда.
Я проехал, но вдруг развернулся. «Садитесь! Куда вас подбросить?» — крикнул, опуская стекло. Она медленно повернулась. Слёзы или дождь на её лице? Она села. Ткань платья прилипла к ногам. «В бардачке салфетки», — сказал я.
«Куда едем?» — спросил, когда она вытерла лицо.
«Не знаю», — тихо ответила она.
«Вот дела», — мелькнуло у меня в голове.
Мы заехали в кафе на заправке. Две чашки кофе, булочки. Мужчина за соседним столиком пялился на неё. Я пересел, закрыв её собой.
Оказалось, её зовут Анастасия. Муж ушёл два года назад. Мама умерла от инфаркта. Дочку не спасли — продала квартиру на лечение в Германии, но девочка не выжила. «Завтра ей бы исполнилось тринадцать», — сказала она сухими глазами.
Я молчал. Что тут скажешь? У меня есть всё: дом, работа, здоровье. А она потеряла всё.
Мы доехали до вокзала. «Точно поедешь?» — уточнил я. Она кивнула. Я сунул ей деньги — «на всякий случай». Она ушла.
Через полчаса я уже засыпал в машине, когда постучали в стекло. Анастасия стояла передо мной. «Ты не дал номер. Как я верну деньги?» — улыбнулась она.
И в этой улыбке было что-то, от чего сердце ёкнуло.
Мы поехали назад. Она уснула, прислонившись к стеклу. Я остановился у заправки. Мимо неслись машины — люди спешили домой. А мы никуда не торопились.
Два одиночества. Одна надежда на двоих.