Сегодня в моём дневнике — горькие размышления. Живу я в тихом провинциальном городке под Рязанью, где каждый кирпич в моём доме пропитан воспоминаниями. Мне 54 года, и впервые за долгое время моё сердце сжалось от тревоги за сына. Недавно мой Артём привёл знакомить меня со своей избранницей — Златой. Всё время за ужином я невольно изучала девушку, и теперь уверена: она не пара моему мальчику.
Мой Артюша — свет в окошке. Растила его одна после того, как муж ушёл к другой. Отдала ему все силы, всю любовь. Он вырос серьёзным парнем — работает инженером, квартиру снимает, о семье мечтает. В 26 лет впервые влюбился по-настоящему. «Мама, Злата — самая лучшая», — говорил он, сияя. Я ждала встречи с надеждой, но что-то пошло не так.
Злата пришла к нам в гости. Я накрыла стол — щи, блины, пирог с капустой, всё, как Артём любит. Хотела, чтобы чувствовала себя, как дома. Но с первых минут что-то насторожило. Высокая, в ярком маникюре и модных джинсах, она держалась слишком уверенно. Поздоровалась небрежно, села, будто так и надо, и сразу завела речь о себе. Ни единого вопроса мне, словно я — мебель.
Я весь вечер наблюдала. Расспрашивала: чем занимается, откуда родом, какие планы. Оказалось, работает в рекламе, живёт одна, родилась в Коломне. Вроде всё нормально, но слова её были пусты. Хвасталась заказами, поездками за границу, но ни разу не обмолвилась о семье. Когда спросила, хочет ли детей, она лишь фыркнула: «Ой, да что вы, мне бы сначала квартиру купить!» Артём засмеялся, а у меня в груди похолодело. Он-то мечтает о большом доме, о детском смехе.
Поведение её за столом лишь подтвердило мои сомнения. Щи ела без аппетита, блины ковыряла вилкой, а пирог даже не попробовала: «Я на диете». Похвалы не ждала, но такое пренебрежение к моим трудам обидело. Сидела, уткнувшись в телефон, переписывала с кем-то. Артём пытался вовлечь её в беседу — она отмахивалась, будто всё это ей неинтересно. Видела, как мой мальчик смотрит на неё с обожанием, но в её глазах не было ответного огня.
После их ухода не могла уснуть. Злата — не та, кто сможет подарить Артёму счастье. Он — домосед, ценит уют, а ей лишь бы блистать где-то. Боюсь, сердце его разобьёт. Подруги разделились: одни говорят — «перестань нервничать», другие — «материнское сердце не обманешь». Но я знаю сына. Ему нужна верная подруга, а не ветреница.
Артём рассказывал, что она «вдохновляет» его. А я вижу: он под неё подстраивается. Реже звонит, изменился. Если поженятся — она утащит его от семьи, от всего родного. Или того хуже — сделает его несчастным, но покорным.
Не хочу, чтобы повторял мои ошибки. Я выбрала не того, а сын не должен страдать. Но как сказать ему? Попробовала осторожно: «Артём, она, конечно, красивая, но… ты уверен?» Он нахмурился: «Мам, не придирайся». Больно было слышать. Неужели не видит того, что вижу я?
Если буду давить — потеряю его. Но молчать не могу. Подумаю, как поговорить с самой Златой. Или с сыном — мягко, аккуратно. Но страшно: а вдруг он выберет её, а не меня?
Это крик души. Может, Злата и неплохая, но не для моего Артёма. Не хочу быть злой свекровью, но и смотреть, как он идёт к разочарованию, не могу. Пусть лучше обвинит меня в излишней тревоге, чем пожалеет о своём выборе.
Я — Татьяна Сергеевна. И пока бьётся сердце, буду защищать сына — даже если он этого не понимает. Пусть Злата докажет, что я не права. Но пока что внутренний голос твердит: не она. Не она.