Запись в дневнике:
Я никогда не думала, что одно сообщение перевернет мою жизнь…
Ольга уехала в командировку в Нижний Новгород, оставив в родной Твери своего жениха Дмитрия. Закончив дела раньше срока, решила вернуться не предупредив, чтобы сделать сюрприз. Дима никогда не давал поводов для ревности, но в голове у Ольги, пока поезд нес её домой, крутились тревожные мысли: а вдруг застанет его не одного? Отгоняла эти глупости, но сердце стучало часто-часто. Хотела увидеть его удивленную улыбку, но сюрприз пришлось отложить. Только включила телефон на вокзале — и сообщение, от которого похолодела.
Прислонилась лбом к холодному стеклу такси, пытаясь взять себя в руки. Почему она ведётся на эти дешёвые сценарии? Их жизнь с Димой была ровной, даже скучноватой, и, может, поэтому ей хотелось драмы. В машине пахло дедовским «Шипром», прямо как в детстве. Водитель, седой мужчина лет шестидесяти с морщинистой шеей, зевал и потирал ухо — точь-в-точь как её отец после смены. Резко тормозил на светофорах, и Ольга невольно вцепилась в ручку двери.
«Девушка, как звать-то?» — спросил он. «Ольга», — ответила она, удивившись. «А я Николай. Оля, поезд ваш когда? Может, заедем на заправку?» До поезда оставалось три часа, и она кивнула: «Ещё рано, я люблю приходить заранее». Николай хмыкнул: «Бабы всегда так! Моя тоже: на вокзал за пять часов, вдруг пробки!» Ольга пожала плечами — она действительно терпеть не могла опаздывать. «Между прочим, Ольга Николаевна», — добавила она, чтобы перевести тему. «Да ладно? — оживился он. — У меня дочь Олей зовётся. И мать моя была Ольгой».
Он разговорился, и Ольга слушала, поражённая. Николай вырос в большой семье, с четырнадцати лет вкалывал, образования не получил, здоровье подвело, а ипотека висела тяжёлым грузом. Сыновья от первого брака с ним не общались — не простили, что ушёл от их матери. Единственная радость — дочь, за учёбу которой он платил, надеясь, что она выберется из этой нужды. Ольга вдруг подумала: а если бы этот человек был её отцом? Она, дочь успешного предпринимателя, вряд ли бы встречалась с Димой — тот при знакомстве сразу поинтересовался, кто её родители и где она училась.
«Ну что, понравился наш город?» — спросил Николай, подъезжая к вокзалу. «Красивый», — улыбнулась Ольга. «А вы откуда?» — «Из Твери». — «О, далёко! Был там раз, на свадьбе кума. По работе приехали?» — «Да». — «Приезжайте ещё! Вот визитка, я таксист опытный, возраст — не помеха!» Он протянул карточку, и Ольга, глядя на него, снова отметила: как же он похож на отца — жестами, интонациями. Будто где-то есть его двойник.
В поезде она, как в детстве, начала придумывать истории. Мечтала стать писательницей, но отец настоял на экономическом — чтобы продолжила его дело. Сожалела ли? Наверное, нет. Её жизнь была предсказуемой, и это успокаивало. Диме о раннем возвращении не сказала, представляя, как он удивится. Но всё изменилось, когда телефон ожил, и сообщение от матери вспыхнуло на экране: «Папа в больнице. Инфаркт».
Ольга никогда не видела отца слабым. Он всегда был крепким, несгибаемым. А теперь лежал на больничной койке, бледный, обвешанный проводами. Мать вышла поговорить с врачом, и они остались вдвоём. «Как ты?» — спросила она, сжимая кулаки, чтобы не расплакаться. «Ничего, дочка», — прошептал он. Чтобы отвлечься, она заговорила о поездке: «Город хороший, а таксист, представляешь, твой тёзка, Николай…» Отец вдруг перебил: «Я родился в этом городе».
Ольга замерла. Отец никогда не рассказывал о детстве. «И зовут меня не Николай», — добавил он, и слова повисли в воздухе, как завязка её выдумок. Он продолжил: «Молчал всю жизнь. Знает только твоя мама. Даже те, кто меня вырастил, не в курсе. Мне было три года, когда всё началось. Родился в Нижнем, но настоящее моё имя — Михаил. Николаем звали старшего брата, он меня поднял. Семья была большая, отец пил, мать… не помню. Самое яркое — хлеб с маслом и сахаром».
Рассказал, как мать оставила его одного в старом доме, пахнущем плесенью. Брат умолял её не бросать, но она ушла. Испуганный, малыш сбежал, затерялся в толпе, сел в автобус и очутился в деревне. Там его нашли, спросили имя. Почему сказал «Коля» — не знал. Родных не искали, или они не заявили. Деревенская женщина, кормившая его пирогами, стала ему матерью. «Ничего не помню, Оля, — закончил он. — Только брата. Хотел бы узнать, жив ли он».
Ольга слушала, не веря ушам. А вдруг таксист Николай — тот самый брат? Вспомнила его лицо, рассказ о большой семье. «Ты не искал их?» — «Зачем? Я их не помню. Только имя Оля в голове крутится — то ли сестра была, то ли мать. Всё. Хочу, чтобы внуки меня помнили. А их нет. И тебя замуж выдать надо. Пожалей старика, Оля, знаю, свадьбы сейчас не в моде, но обручились бы вы с Димой».
Ольга вздохнула. Она не была против брака, но Дима не предлагал. «Выздоравливай, — сказала она. — Будет тебе свадьба». Дома Дима сидел за ноутбуком, увлечённый игрой. «Сюрприз! Почему не предупредила, я бы встретил!» — обрадовался он. Ольга, измотанная, вдруг разрыдалась. Дима обнял её, а она рассказала про отца, умолчав о тайне. И вдруг выпалила: «Давай поженимся?»
Дима отстранился, нахмурился: «Оль, нам и так хорошо. Зачем? Это папа твой надумал, под впечатлением. Остынь». — «То есть ты не хочешь?» — голос дрогнул. Она давно подозревала, но услышать было больно. «Мы же говорили, — мягко сказал он. — Хочешь ребёнка — родим, без штампа. Не ссоримся». Ольга замолчала, но обида заОна молча взяла визитку таксиста, спрятала её в кошелек и твёрдо решила — найдёт брата отца, даже если для этого придётся перевернуть весь Нижний Новгород.