Сергей Петрович был старым холостяком. Жил себе помаленьку, одиночество его не глодало. Работал как вол — не покладая рук. Дело свое любил. Привык всё делать на совесть, чтобы нигде не было ни пылинки. А с женщинами как ни пытался — идеальной так и не встретил. В тот год, в конце июля, собрался Сергей Петрович в отпуск — на юг. Умаялся сильно, захотелось ему подальше от городской суеты. Полез в интернет, дал объявление.
Отозвалась женщина с двумя детьми, жительница кубанской станицы. До моря — рукой подать, зато место тихое, вдали от курортной толкотни, отдельная комнатка, да и по договорённости, за его продукты, будут готовить домашнее. В общем, поддался на уговоры. Добрался без приключений, навигатор не подвёл. Дом был старый, но опрятный, комната — уютной, а хозяйка — приветливой. По двору носилась мелкая собачонка, цвергпинчер. В саду наливались соком фрукты, а пара ребятишек — мальчик и девочка лет девяти — возились по хозяйству. Хозяйка не докучала Сергею Петровичу, только спрашивала, что приготовить, угощала клубникой и улыбалась мягко. Сергей Петрович дни напролёт проводил на море — купался, лазил по скалам, снимал на старый «Зенит» и переписывался с приятелем в «Одноклассниках». И всё думал — откуда у пятидесятилетней женщины такие малые дети? Думал-думал да и спросил.
— Анна Викторовна, это ваши внуки?
— Нет, — ответила Анна, — мои сын и дочь, поздние. Брак не сложился, замуж не вышла, а детей захотелось. Да и не старая я ещё, мне всего сорок восемь.
Пока разговаривали, пригляделся Сергей Петрович к хозяйке — миловидная, ладная, улыбчивая. Да и имя ласкало слух. Анна, Нюрочка. Мать его так звали. А пахло от Анны тёплым молоком и земляникой. Молодое вино было сладким, вечера — тёплыми, а небо — усыпанным звёздами. Оба они не кривлялись — взрослые люди. Днём — как ни в чём не бывало, а ночью Сергей Петрович тихонько пробирался на хозяйскую половину, к Нюрочке. А потом крался обратно — ребят не разбудишь. Пёсик даже не гавкал на него, только хитро поглядывал, будто всё понимал. Славный пёс, экономный. Съедал ложку каши, но двор стерёг исправно. Звали его Тошкой. И стал Тошка ходить с Сергеем Петровичем на море, даже плавал, потом вылезал, отряхивался, сох на солнце и бежал домой впереди хозяина. А тот — следом.
Но однажды Тошка не пришёл. И Сергей Петрович пошёл искать, звал, кричал, развесил десяток объявлений. Куда запропастился пёс? Непонятно. Старуха-соседка сказала, что, может, приезжие утянули — те, что снимают дом на краю станицы. Сергей Петрович пошёл туда. Пришёл — а ему говорят, они уехали, с маленькой собачкой, час назад, в сторону трассы. Сергей Петрович вернулся, сел в «Жигули» и дал газу. Нагнал километров через сто, перегородил дорогу. Из джипа вылезли две девицы — молодые, наглые.
— Эй, мужик, убирай тачку! Ездить не умеешь? Сейчас полицию вызовем!
— Вызывайте, — ответил Сергей Петрович, — только сначала отдайте собаку.
— Ох ты, размахнулся! — заржала та, что повыше. — Она бродячая, мы её спасаем.
— Она не бродячая, — сказал Сергей Петрович, — у неё семья есть. Не ваша это собака.
— Да пошёл ты! — завизжала вторая. — Не уберёшь машину — стёкла побьём!
Сергей Петрович обошёл джип и крикнул: «Тошка! Тоська!» Тошка залаял и забегал по сиденьям, пытаясь протиснуться в приоткрытое окно. Девицы хватали Сергея Петровича за руки, матерились и норовили ударить. Он растерялся — бить же женщин нельзя.
Выручил нарядившийся гаишник — толстый, потный, кряхтящий. Периодически затыкая уши от визга девиц, старлей взял Тошку на руки.
— Тихо! К кому собака пойдёт, тому и достанется. Документов-то на неё ни у кого нет.
— Пуся! Бантик! — засуетились девицы, доставая колбасу. — Иди к нам, в машинку иди!
— Поехали, Тошка, домой, — сказал Сергей Петрович.
Гаишник поставил собаку на землю. Тошка рванул к Сергею Петровичу, виляя хвостом и громко лая.
— Ну вот, разобрались, — отдышался гаишник.
— Нет, собака наша! — завопили девицы. — Не имеете права её забирать! Мы вашему начальству пожалуемся! Мы её от самовыгула спасли!
Гаишник налился кровью.
— Вот что, «спасительницы». Или по-хорошему уезжаете, или щас проверю страховку, огнетушитель, знак аварийной остановки, аптечку. И все таблетки в ней пересчитаю. Машина у вас грязная. Да и на предмет угона надо пробить. А база далеко…
Джип исчез мгновенно.
Сергей Петрович пожал гаишнику руку.
— Спасибо, товарищ лейтенант.
— Не за что. У меня самого такой кобель. Балбес, трус и хитрец. Зимой в курточке ходит, неженка. Хорошая порода, верная. Ладно, удачи. Не гоняйте.
Сергей Петрович сел в машину, Тошка устроился на коленях — маленький, тёплый, шерсть как плюш. Хорошо стало на душе — давно так не было. Дорога ровная, мотор урчит, Тошка — чудо. И среди этого тепла вдруг сжалось сердце — скоро уезжать. В пустой квартире никто не ждёт. Прокралась мысль — развернуться и уехать вместе с Тошкой. Какие там вещи — пара футболок, бельё да треники. Мысль мелькнула. Сергей Петрович её отметил, вздохнул и поехал к Анне.
Оставшаяся неделя выдалась дождливой. Но Сергей Петрович всё равно ходил купаться. И Тошка с ним. Ночью он пробирался к Нюрочке, а по утрам всё чаще хандрил. В день отъезда выглянуло солнце. Сергей Петрович с вечера собрал вещи. Подарил Анне сувенир, попрощался, оставилСергей Петрович закрыл дверь машины, посмотрел на старый дом, где его ждала уже не чужая семья, и тронулся в путь — теперь навсегда.