Вероника была острой на язык. Сколько коллеги её помнили — всегда резала правду-матку, хочешь ты её слышать или нет.
Вот, скажем, Алина как-то целое утро кокетничала с новым сисадмином. И между делом ловко разбиралась с клиентами — не шла, а буквально порхала по офису. «Ты в курсе, что у него жена на днях родила?» — бросила Вероника. И всё, как ветром сдуло. Никакого флирта.
Или Лена, которая уже сто раз пыталась завязать с сигаретами. И пластыри клеила, и жвачки жевала — без толку. Купила себе «чудо-вейп» и теперь каждые полчаса выбегала «подышать». Вероника тут как тут: «А состав читала? Я — нет. И никто не читал. Интересно, почему?»
Коллеги обходили Верку за три версты — мало кто хотел попасть под её острый язык. А ей было плевать. Правда ведь никуда не денется? Вот только кому она вообще нужна, эта правда?..
Когда Вероника улетела на стажировку за границу, все выдохнули с облегчением. Курили возле офиса, флиртовали с клиентами, устраивали безумные пятницы и целовались в тёмных уголках — женатые и неженатые.
Через три недели она вернулась. Раньше — только строгие платья, каблуки, густой шлейф духов и безупречный макияж. А тут зашла в потёртых джинсах и огромном свитере, будто на два размера больше. Ни капли косметики. Волосы — небрежный пучок. В солнцезащитных очках, которые не сняла, пока не скрылась в кабинете. И вместо тяжёлого парфюма — лёгкий аромат «Truth» от Calvin Klein.
И что важно — не отчитала секретаршу за то, что та опять не подготовила отчёт. Не накинулась на админа из-за бесконечных звонков жене. Прошла мимо документов, в которых копошился юрист. Всё осталось без внимания.
«Не сдала стажировку», — заключил юрист.
«Заболела», — предположила секретарша.
«Влюбилась!» — захихикала Алина.
«Ну и свитерок, да?» — усмехнулась переводчица.
«Ладно, через час планерка. Лучше подготовьтесь, а не трепитесь».
Но через час Вероника так и не появилась. Все собрались, ждали, нервничали.
Вдруг админ, сидевший у окна, ахнул:
«Да вон же она! Смотрите!»
Все бросились к окну.
Напротив, в уютной кофейне, сидела их Верка. Но какая-то… другая. Не потому что без макияжа и с небрежным пучком. А потому что напротив неё сидел мужчина, что-то рассказывал, а она… смеялась. Их. Вероника. Смеялась.
Все в конференц-зале прилипли к стеклу, будто не веря своим глазам. Та самая — резкая, вечно всем недовольная — сейчас выглядела совсем иной.
«Честно, утром не нашла свою блузку», — сказала Вероника Сергею и улыбнулась. «Поэтому надела твой свитер».
«Мне больше нравится, когда ты без ничего», — ответил он.
Верка покраснела и стукнула его кулачком по плечу.
«Прекрати».
«Не могу», — наклонился он. «Давай быстрее заканчивать дела и ко мне. Или к тебе. Без разницы. После аэропорта всё по-другому».
«Согласна».
«Кстати, — шепнул он, — свитер у тебя наизнанку».
«Чёрт!»
«Значит, точно ко мне. Снимать».
Она рассмеялась, достала телефон и набрала номер.
В конференц-зале раздался звонок на ресепшене.
«Компания «Ростек» вас слушает! Вероника Витальевна? Хорошо… А вас здесь ждут… Как, не придёте? Ой… Выздоравливайте!»
Секретарша ворвалась в зал:
«Наша Верочка заболела!»
«Видим», — кивнул админ. Все уставились на Веронику, которая, абсолютно здОна села в машину к незнакомцу, и больше в этот день её никто из коллег не видел.