**Дневник.**
Меня зовут Анастасия, и уже много лет я не могу справиться с одной историей. Быть может, если изложу её здесь, станет хоть немного легче.
Моя семья никогда не отличалась гармонией. Мы жили в Твери, и с детства мне приходилось наблюдать, как взрослые тонут в обидах, сплетнях, пьянстве и унижениях. У мамы есть сестра — Галина. Её сын, мой двоюродный брат Денис, женился на девушке, мягко говоря, не самой верной. Измены, скандалы, мимолётные разводы — они словно застряли в этом порочном круге. У них родились двое детей, но любви в этом доме не прибавилось. А сама Галина давно погрязла в алкоголизме — работу не держит, живёт в бесконечных запоях, и вся родня уже махнула на неё рукой.
Однажды невестка Дениса серьёзно заболела — с почками проблемы. Как-то мы с мамой приехали к бабушке, Людмиле Петровне, и та рассказала нам про её болезнь. Мама резко бросила: «Надо головой думать, а не тем, что ниже пояса». Мы бы и забыли это, но бабушка, человек прямолинейный, слово в слово передала услышанное той самой невестке. И начался ад.
Галина, пьяная в стельку, набросилась на маму, защищая невестку, будто родную дочь. Мы даже не стали спорить, просто ушли. Но самое обидное было потом — бабушка встала на их сторону. Перестала звонить, перестала приглашать. Мы словно перестали для неё существовать. Мама ещё пыталась наладить связь, но я… я не смогла. В тот момент я поняла: не хочу иметь дела ни с этой пьяной роднёй, ни с теми, кто так легко вычёркивает тебя из жизни.
Прошло восемь лет. Бабушке скоро восемьдесят. Недавно она позвонила маме, со слезами просила прощения. Мама, конечно, простила — она всегда была мягкосердечной. Но я… я не смогла.
Сейчас у меня растёт дочка — моя радость, моё солнышко. Мама рассказала о ней бабушке, и та, дрожащим голосом, стала умолять хотя бы о фотографии. Говорит, что мечтает увидеть правнучку, что каждую ночь молится, лишь бы Господь дал ей шанс взглянуть на малышку хоть краешком глаза. Но я запретила. Категорично.
Не из мести, нет. А потому что в сердце до сих пор живёт обида. До сих пор больно вспоминать, как нас предали, как мама плакала, не понимая, за что её так отвергли. Бабушка тогда ясно дала понять: родство — не всегда любовь, иногда это выбор. И она выбрала не нас.
Я не знаю, права ли. Мама говорит: «Не держи зла, Настя, она старая, устала, хочет просто уйти с миром». Но внутри — протест. Не уверена, будет ли ещё шанс… Может, завтра будет поздно. Но я не готова.
А вы бы простили?