Всё чаще я думаю: родственная кровь — не гарантия ни любви, ни почтения. Вспоминается случай из нашей семьи, от которого до сих пор мороз по коже. История о том, как внук чуть не выставил на улицу родную бабушку. Но оказалось, что старушка куда хитрее молодых — её поступок иной назовут коварством, а иной — мудростью.
Звали её Марфа Семёновна. Семьдесят пять лет, но в глазах — огонь, а в душе — неуёмная жажда жизни. Прожила долгие годы, подняла двоих сыновей, пережила мужа, оставшись одна в просторной трёхкомнатной квартире в самом сердце Тулы. И вот на это жильё позарился её же внук — Дмитрий, брат моего супруга.
Дмитрий с женой Анастасией и тремя отпрысками ютились у тёщи в хрущёвке. Теснота, крики, ссоры. Покупать своё — не желали: «Зачем вкалывать на ипотеку, если есть бабушкина квартира?». А ждать? «Старуха не вечна, всё равно достанется нам». Вслух не говорили, но читалось в каждом взгляде, в каждой пересмешке Димы и его Насти.
Но у Марфы Семёновны были иные планы. Не жаловалась, не ныла — ходила в театры, на выставки, а однажды даже завела роман с соседом-ветераном. Это особенно бесило Дмитрия: «В её годы сидели бы у окошка да молитвы шептали, а она — по музеям шляется!». Терпение лопнуло — внук предложил «по-семейному» переписать квартиру на него, а бабушке перебраться в дом для стариков. «Там тебе и уход, и покой, — уговаривал он, — а тут ты нам только мешаешь».
Бабушка слушала молча, потом встала, ушла в спальню и заперлась. А на следующий день пришла к нам — ко мне и мужу. Мы давно догадывались о планах Дмитрия и прежде предлагали Марфе Семёновне переехать к нам, а её квартиру сдавать и копить на мечту — поездку в Грузию. Бабушка сомневалась, но после слов внука — решилась моментально.
Нашли добросовестных квартирантов, деньги стали копиться. И тут взорвался Дмитрий: набросился с криками, обвинил моего мужа в том, что он «втёрся в доверие», и потребовал… долю с аренды. Его жена Анастасия зачастила к нам — то с пирогами, то с детьми. Сюсюкала, спрашивала, как «наша дорогая бабулечка». Но цель была ясна — ждали, пока старушка «освободит» жилплощадь.
Однако судьба распорядилась иначе.
Марфа Семёновна улетела в Тбилиси. Присылала фото с горных перевалов, с виноградников, глаза сияли, будто у молодой. Вернувшись, заявила: «Хочу ещё!». Мы предложили продать её квартиру, купить маленькую «однушку» на окраине, а остальные деньги пустить на путешествия.
Она так и сделала — продала «трёшку», купила скромную квартирку в новостройке, а на сэкономленные рубли отправилась в Европу. Побывала в Чехии, Австрии, а в Италии… познакомилась с местным пенсионером. Через месяц они обручились. Да, мы с мужем даже летали на их скромную свадьбу в Венецию — шампанское, гирлянды, слёзы счастья.
А Дмитрий? Появился снова. Теперь требовал у бабушки… её новую квартиру. «Раз уехала к итальянцу, отдай нам хоть однокомнатную! — орал он в трубку. — У меня трое детей, а жить негде!». Ума не приложу, как они все туда влезли бы.
Бабушка лишь усмехнулась: «Приезжайте в гости — у нас с Антонио терраса с видом на море».
Теперь мы часто звоним Марфе Семёновне. Она счастлива. Говорит, что впервые живёт для себя. И самое страшное в этой истории — не жадность Дмитрия, а то, что он так и не разглядел в ней человека. Видел лишь метры.
Так что вывод прост: не стены делают дом, а те, кто в нём живёт. А если ставить деньги выше родни — не удивляйся, когда останешься у разбитого корыта.