«Ты меня к себе не возьмёшь?» — спросила мать с обидой. Но я уже знал ответ…
Меня зовут Виктор. Мне тридцать восемь, и я женат уже пятнадцать лет. У нас с женой Ольгой есть сын, хорошая квартира в Москве, и, казалось бы, всё, о чём можно мечтать. Но есть одна боль, которая не утихает — это моя мать. А точнее, её война с моей женой, которая тянется больше десяти лет.
Оля приехала в наш город из маленького посёлка под Воронежем. Тогда она мечтала поступить в университет, но с первого раза не прошла и устроилась швеёй, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Жила в общаге, работала без жалоб. Потом всё-таки поступила. Работу не бросила — стала отличной мастеровой, спрос на неё был всегда. В университете мы и познакомились. Я был на курс старше, но между нами сразу пробежала искра.
Когда я получил диплом, мы решили пожениться. Но моя мать была категорически против.
«Швея? Да ты рехнулся! Деревенская девка, без жилья, без будущего!» — кричала она.
Я уговорил её пустить нас пожить в её квартире — временно, пока Оля не закончит учёбу. Мать согласилась скрепя сердце, с недовольным лицом. С первого дня она не принимала Олю, как бы та ни старалась. За первые недели жена починила всю одежду в доме, перешила шторы, даже старый диван обновила. А в ответ — молчаливое презрение.
«Я тебя, девка, прописывать у себя не собираюсь!» — однажды выпалила мать. На что Оля спокойно ответила: «Я и не прошу».
Она терпела. Каждый день. Но я видел, как это её убивает. А потом она забеременела… И случилось то, чего мы боялись.
«Ты совсем дурак! Заводить детей с этой простушкой?! Да я еле её выношу в своём доме!» — завопила мать.
Оля услышала. Молча собрала вещи. Подошла ко мне и сказала:
«Или ты со мной. Или я ухожу одна. Но с твоей матерью под одной крышей я больше не останусь».
Я ушёл. Мы переехали в её крохотную комнату в общаге. Родился сын. Было трудно. Но я ни разу не пожалел. Оля работала, училась, подрабатывала. Через два года мы купили свою первую однушку. Потом — двушку. Сейчас живём в трёшке на окраине Москвы. Оля — главный технолог на швейной фабрике, зарплата хорошая. И до сих пор берёт частные заказы — руки у неё золотые, клиенты в очередь становятся.
Но с того дня Оля ни разу не переступила порог квартиры моей матери. Не пришла ни на один праздник, даже случайно не встретилась с ней. Она сказала твёрдо:
«Я не хочу её видеть. Помочь деньгами — пожалуйста. Но общения не будет. Пусть не ждёт».
Мать долго не понимала. Да и сейчас, спустя годы, продолжает дуться:
«И всю жизнь будешь под каблуком у жены? А если я заболею? Если не смогу себя обслуживать? Ты тоже меня бросишь?»
Я вернулся домой с этим вопросом и тихо спросил Олю:
«А если вдруг… ей правда будет нужна помощь?»
Она ответила без раздумий:
«НаняНо если я хоть раз попрошу ее простить — она сделает это без слов.