Сестра мужа устроила в нашем доме цирк — и все терпели, пока я не вышла из роли молчаливой зрительницы.
Бывает, неприятности врываются без стука. Не ломятся с криками, не предупреждают смской. Они просто заходят на высоких каблуках, с нарочито милой улыбкой и фразой: «О, а ты совсем не такая, как я тебя представляла!» Так в нашу жизнь ворвалась Лера — сводная сестра моего мужа, любимица его мамы, из-за которой я чуть не собрала чемодан и не ушла в закат.
Тот вечер начинался как обычный. Впервые за месяц я закончила работу вовремя, забрала дочку Машу из садика, и мы заглянули в парк. Солнце, смех, ощущение, что всё наконец-то хорошо. Дома мы оказались к восьми. Не успела я переодеться в домашнее, как зазвонил телефон — Саша, мой муж.
— Любимая, я сейчас заеду за Лерой, — сообщил он как ни в чём не бывало.
— За Лерой? — я замерла. — Это та самая, сводная?
— Да, она развелась. Теперь переезжает к нам.
Я знала о Лере только по обрывочным рассказам. Десять лет назад её отец женился на маме Саши — Людмиле Петровне. С тех пор Лера была в их семье этаким золотым тельцом. Свекровь молилась на неё. То ли красотой брала, то ли вовремя пускала слезу. Сам Сашка о ней особо не распространялся. Я и не копала. Но когда он вернулся домой за полночь с огромным чемоданом и уставшей улыбкой, я поняла — спокойной жизни конец.
На следующий день мы поехали «знакомиться». Лера открыла дверь в застиранном халате, с потёкшей тушью и слащавой улыбкой.
— О, приветик! Так ты, значит, Сашина жена? Хм… А я думала, ты… ну, ладно, неважно.
Свекровь, сияя, как новогодняя ёлка, накрыла стол на полрайона: соленья, жареная курочка, пироги. Сидела рядом с Лерой и причитала, какая она бедная, как ей «не повезло с мужем», и как она «заслуживает новой жизни». Потом ненароком бросила:
— Дорогая, может, поможешь Лерочке с работой? У тебя же связи есть?
Так началась эпопея. Саша носился, искал вакансии, названивал знакомым. Я подыскивала варианты съёма. В итоге квартиранты сверху освободили «однушку» — уговорили сдать подешевле. Сашка даже с бумагами помог. Всё — ради «бедной девочки, которую жизнь не жалует».
Потом начался настоящий маскарад. Утром — Лера. Вечером — Лера. Машины у неё нет — вози как такси. Готовить не умеет — приходит к нам. Могла ввалиться в десять вечера, встать посреди кухни и заявить:
— Я голодная, а сил готовить нет. У вас хоть что-то есть?
Однажды устроила дома вечеринку, музыку на всю катушку, соседи вызвали полицию. Хозяева чуть стену не проломили от злости, но Лера как-то выкрутилась. А свекровь на следующий день примчалась с разборками:
— Вы что, не могли её остановить?! Она же ещё ребёнок, ей всего двадцать пять!
— Простите, — не сдержалась я, — но мы с Сашей не подписывались быть её воспитателями. Мы помогли. Дальше — она взрослый человек.
— Ты помолчи! — рявкнула свекровь. — Я с сыном разговариваю!
Я вышла, но сквозь стену слышала ор. Что мы «никудышную квартиру» нашли, что «не уследили» за её ненаглядной.
Через пару дней Лера слегла с «температурой». Сашу отправили за продуктами. Меня тоже втянули: «Приберись там, плиз». Я отказалась. Муж надулся. А я вспомнила, как сама с сороковой температурой мыла полы — и никто даже чаю не предложил.
Потом соседи снова начали жаловаться, и владельцы квартиры вежливо попросили Леру съехать. Работу она тоже потеряла — начальство не оценило её «креативный подход». Свекровь примчалась забирать «солнышко» обратно, причитая и проклиная весь белый свет. Я молчала. Потому что знала — если открою рот, взорвусь.
Но через две недели случилось чудо: подруга Леры позвала её в Москву. Свекровь рвала на себе волосы. А я еле сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс. Впервые за месяцы я выдохнула.
Лера уехала. И вместе с ней исчез этот бесконечный балаган. Вернулась тишина. Спокойствие. И я снова смогла быть просто женой, мамой и собой. А Лера пусть теперь развлекает кого-нибудь другого. Лишь бы не нас.