Отец увидел синяк под глазом дочери и набрал номер жизнь зятя была разрушена.
Марина стояла на пороге, встречая родителей своей обычной дружелюбной улыбкой. Лишь один черный, поблескивающий глаз выдавал тему, которую она не хотела обсуждать.
«Мам, всё в порядке, не обращай внимания», быстро сказала она, заметив пристальный взгляд матери.
Елена Игоревна тяжело вздохнула. «Твоё дело, дочка. Живи как знаешь…»
Отец даже не поздоровался с зятем. Медленно подошел к окну и уставился в пустоту, словно не слышал, как дочь бормочет что-то о шкафе и темноте.
«Просто… я вчера споткнулась случайно. Да ладно, мам, у меня и с Егором всё хорошо!»
Хорошо? Сама Марина отлично помнила, что было вчера. Егор, вечно злой, не просто орал на неё. Когда она осмелилась сказать, как устала от всего этого, он схватил её за ворот халата так сильно, что у неё затрещало в груди.
«Что, шлюха, забыла, кому обязана жизнью?!» орал он, тряся её. «Забыла, как я тащил тебя обратно из кабаков, когда ты убегала к тому Диме? Забыла, кто тебя любил, дура? Я на руках носил!»
А потом сильный удар. По-настоящему, по-мужски. В глазах сверкнули звёзды, потом боль… А Егор всё орал что-то грязное.
«Да, дочка, поняла. Шкаф… темнота», пробормотала мать, хотя отлично знала правду.
И чувствовала себя виноватой. Это она заставила Марину выйти за Егора! Это она отвадила от дочери Диму, считая его дурным влиянием.
«И шкаф у тебя, дочка, судя по всему, с кулаками», выразительно сказала Елена Игоревна, бросая взгляд на зятя.
Иvan Михайлович так и не отошёл от окна. Вышел на балкон курить. В отличие от жены, он никогда не поддерживал Егора. Казался… пустым. Эгоистичным и никчёмным. Да, родом из богатой семьи, с квартирой, машиной, связями. Но внутри гниль.
И теперь гниль вылезла наружу синяк под глазом дочери.
Конечно, Иван Михайлович мог схватить зятя за лацканы и дать здоровую пощёчину. Но это лишь раздуло бы скандал. Да он и не хотел. Едва сдержался… Просто вышел на балкон.
Он знал решит проблему иначе. И уже знал как.
Долго говорил по телефону с того балкона…
Тем временем Марина купила матери кофе, и они болтали о пустяках. Через полчаса родители ушли.
Егор, ждавший упрёков и скандала, наконец расслабился. Развалился на диване, открыл пиво и даже усмехнулся. В его понимании молчание родителей означало согласие. Семья есть семья, а синяки дело житейское. Никто не полезет в чужие дела. Точно!
«Вот видишь, Маринка, я же говорил всё утрясётся!» протянул он, довольный. «Твои родители нормальные, адекватные. Не то что ты… Вчера сама нарывалась! Я гулял, выпил и что с того?»
Сделал глоток пива и потянулся за чипсами.
Не долго музыка играла.
Не прошло и получаса, как в дверь постучали. Не позвонили постучали. Твёрдо и чётко. Этот уверенный стук заставил Егора поставить банку на стол и замереть.
Подошёл к двери, глянул в глазок… и побледнел.
На пороге стоял Дима. Его соперник. Бывший Маринкин ухажёр. Тот, кто чуть не женился на ней, но отпустил. Красивый, высокий, уверенный. В дорогом пальто и с той самой ухмылкой, от которой женщины вздрагивали, а мужчины хотели дать в зубы.
«Чего надо?» прохрипел Егор, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы показать раздражение, но не впустить.
«Отвали», спокойно сказал Дима и просто толкнул Егора плечом.
Тот отлетел, как тряпичная кукла.
Марина вскочила с дивана, широко раскрыв глаза.
Дима…
«Собирайся», коротко бросил он. «Хочешь ко мне. Хочешь к родителям. Но зачем тебе этот банкрот?»
«Кого ты банкротом назвал, мудак?!» взорвался Егор, но так и остался стоять в углу, будто приклеенный.
У него были причины бояться Димы.
«Я звонил, Егорушка. Тебе», спокойно усмехнулся Дима. «Не лез, не меша