Ну слушай, вот тебе история. Я верила, что если люди действительно любили друг друга, то раньше или позже они найдут дорогу обратно. Поэтому, когда после двух лет молчания мне вдруг написал Артём — мой бывший, — у меня внутри всё ёкнуло. Такая смесь надежды, тревоги и чего-то тёплого, забытого.
Мы расстались тяжело, с обидами, с претензиями. Я долго приходила в себя, даже встречалась с другим парнем, пыталась жить дальше. Но Артём… он как незаживающая царапина на душе. И когда он предложил встретиться «про поговорить», я согласилась. Ну а что? Взрослые же люди, может, правда получится всё обсудить, закрыть старые счёты.
Мы увиделись в маленьком кафе на Петроградке. Я пришла раньше, и когда он зашёл, у меня аж сердце в груди застучало. Всё тот же — высокий, с лёгкой щетиной, глаза тёплые, как раньше. Улыбнулся, обнял. И на секунду мне показалось, что время отмоталось назад, будто ничего и не было.
Говорили о чём угодно — о работе, о жизни, о том, как у каждого дела идут. Он слушал так внимательно, смотрел так… как будто правда скучал. И я, дура, растаяла. Даже подумала: «А вдруг? Может, не всё потеряно?»
А потом он замолчал. Откинулся на спинку стула, лицо стало каменным. Я почувствовала — что-то не так.
— Аня, — он вздохнул. — Мне надо тебе кое-что сказать.
Голос у него стал чужим. У меня внутри всё сжалось.
— Что случилось? Ты пугаешь меня…
Он потёр виски, посмотрел прямо в глаза.
— Я пришёл сюда не затем, чтобы начать всё сначала. Не затем, чтобы быть с тобой. Всё это… — он махнул рукой, — это не про то, что я скучал.
У меня похолодело внутри.
— Тогда зачем? — еле выдохнула я.
Он замер на секунду, потом выдавил:
— Я использую тебя, Аня. Чтобы отомстить твоей сестре. Лере.
Мир вокруг поплыл.
— Ч… что?
— Твоя сестра, — голос его стал ледяным, — она играла мной. Заставила поверить, что любит, а потом кинула. Смеялась за моей спиной. Теперь моя очередь. Ты просто орудие. Удобное, кстати.
У меня отнялся язык. Лера — моя сестра, мой самый близкий человек… Она не могла. Не могла так поступить. А он… неужели все эти улыбки, разговоры, взгляды — всё было враньём?
— Что она сделала? — прошептала я.
— То же, что и я сейчас с тобой, — он усмехнулся. — Разбила сердце. Намеренно. И теперь я хочу, чтобы она почувствовала то же самое.
Я еле дышала.
— Ты… используешь меня, чтобы ударить по ней? По мне? За что?!
— Знаю, что несправедливо. Но иначе она не поймёт.
Слёзы подступили к горлу. Я вскочила, чуть не опрокинув стул.
— Всё. Хватит. Я не участвую в твоих грязных играх. Я не игрушка.
Он даже не попытался остановить. Сидел, опустив голову. А я выбежала на улицу, по щекам текли слёзы, и в голове крутилось только одно: «Как я могла быть такой дурой?»
Но теперь я знаю — никто не смеет делать из меня разменную монету. Никогда. И если придётся порвать и с ним, и даже с сестрой — значит, так тому и быть. Потому что ложь — это предательство. А я выбираю правду. Даже если она режет как нож.