После похорон мужа сын отвёз меня к окраине города и сказал: «Выходи, мама. Мы больше не можем тебя содержать». Но я хранила тайну, которую скрывала долгие годы тайну, о которой мой неблагодарный сын ещё пожалеет.
В день погребения мужа моросил дождь. Маленький чёрный зонтик не мог скрыть тоски, сжимавшей мне сердце. Я дрожала, держа в руках церковную свечу и глядя на свежую могилу, где земля ещё не успела просохнуть. Мой спутник почти сорока лет любимый Михаил теперь стал лишь горстью холодной земли.
Мне не дали времени предаться скорби. Старший сын, Иван, в котором муж души не чаял, тут же забрал ключи.
Годами раньше, когда Михаил был ещё здоров, он сказал: «Мы стареем. Оформим дом на Ваню, пусть он им распоряжается». Я не возражала разве есть родители, которые не любят своих детей? Так дом и земля перешли к Ивану.
На седьмой день после похорон он предложил мне прогуляться, чтобы отвлечься. Я и не подозревала, что эта прогулка окажется ударом в спину. Машина остановилась у заброшенной автобусной остановки на выезде из города.
Холодным голосом Иван произнёс: «Выходи. Мы с женой больше не можем тебя содержать. Теперь ты сама о себе позаботишься». В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Мне казалось, я ослышалась. Но его взгляд был твёрд, будто он готов был вытолкнуть меня из машины.
Я осталась сидеть в шоке у дороги, рядом с лавчонкой. В руках у меня был лишь холщовый мешок с парой платьев. Дом, где я жила, ухаживала за мужем и растила детей, больше мне не принадлежал. Он был на имя сына. И права вернуться у меня не было.
Говорят: «Муж ушёл остались дети», но порой кажется, будто их и вовсе нет.
Однако Иван не знал, что я пришла не с пустыми руками. В кармане кофты лежала сберкнижка деньги, которые мы с мужем копили всю жизнь, десятки миллионов рублей. Мы хранили их втайне, не рассказывая ни детям, ни кому-либо ещё.
Однажды Михаил сказал: «Люди хороши лишь до тех пор, пока им это выгодно». В тот день я решила молчать. Не умоляла, не раскрывала свою тайну. Хотела посмотреть, как Иван и сама жизнь обойдутся с ним.
В первый день, когда меня бросили, я сидела под навесом лавки. Хозяйка, тётя Надя, сжалилась и принесла мне кружку горячего чая. Услышав, что я потеряла мужа, а дети от меня отвернулись, она лишь вздохнула: «Нынче, милая, таких историй хоть отбавляй. Дети деньги любят больше, чем родителей».
Я сняла маленькую комнату, оплачивая её процентами со вклада. Была осторожна: никто не знал о моих деньгах. Жила скромно носила поношенную одежду, покупала дешёвые продукты, не привлекала внимания. Порой ночами, свернувшись на скрипучем топчане, я тосковала по родному дому по скрипу потолочного вентилятора, по запаху имбирного салата, который готовил Михаил. Но я знала: пока жива надо идти вперёд.
Я начала привыкать к новой жизни. Днём просила работу на рынке: мыла овощи, носила грузы, фасов