**Дневник.**
До сих пор не могу прийти в себя после этого разговора с матерью. Позвонил просто так, проведать, а в итоге угодил в сердцевину семейной бури, которая перевернула всё вверх дном. «Мама, ты в своём уме? — почти кричал я в телефон. — Я твой единственный сын, у меня растёт сын, твой единственный внук, которого ты в глаза не видела, а ты квартиру на какую-то чужую переписываешь? И ещё встречаешь меня, будто так и надо: “Ну здравствуй, Андрюша, давно не звонил”?» Мать молчала, а у меня в груди клокотала обида, перемешанная с недоумением. Как она могла?
Меня зовут Андрей, мне тридцать пять, и я — единственный сын Елены Николаевны. Отношения у нас всегда были непростыми. В детстве она пахала на двух работах, чтобы поднять меня, за это я ей благодарен. Но её железная хватка и привычка всё решать за нас с отцом росли между нами стеной. Когда я женился на Лизе и у нас родился Ваня, я надеялся, что мать станет ближе к семье. Но она так и не приехала к внуку, отговариваясь делами и болячками. Я не давил, звонил раз в месяц, слал фото Вани, а в ответ — холодное: «Молодец, сынок». А теперь выясняется, что свою двушку она подарила посторонней!
Всё началось с звонка тётки, маминой сестры. Та сказала, что Елена Николаевна оформила дарственную на какую-то Маргариту. Сначала не поверил — может, тётка спутала? Но нет: мать отписала жильё женщине, которая, по её словам, «помогает по дому». У меня земля ушла из-под ног. Эта квартира в маленьком городке — не просто стены. Это моё детство, память об отце. И теперь она принадлежит чужой?
Я тут же набрал мать. Она ответила ровно, будто мы о погоде говорим. «Да, Андрюша, подарила Рите, — сказала она. — Она мне как дочь: продукты носит, убирается. А ты далеко, у тебя своя жизнь». Я остолбенел. Да, мы с Лизой живём в трёх часах езды, но я же предлагал помощь! Звонил, спрашивал, нужны ли деньги на сиделку, готов был приехать. Но мать отмахивалась: «Сама справлюсь». А теперь оказывается, что я «далеко», а эта Маргарита — её опора?
Я спросил, откуда она её знает. Оказалось, соседка, пару лет назад начала заходить, помогать. По словам матери, она «ангел-хранитель»: и суп сварит, и в поликлинику свозит. Я не против помощи, но квартиру-то зачем дарить? Это же не пачка печенья! «Мама, — пытался я достучаться, — я твой сын, Ваня — твой внук. Ты его даже не видела, а всё Рите отдаёшь?» Но она лишь вздохнула: «Андрей, это моё решение».
В горле встал ком. Да, я не приезжаю каждые выходные — работа, ипотека, семья. Но я думал, мы — родные, что она хоть как-то думает о Ване. Ему всего пять, а я уже мечтал, что её квартира поможет ему в будущем. Теперь всё ушло к этой Маргарите, о которой я до вчерашнего дня и не слышал. Спросил, не боится ли мать, что та её обманет. В ответ услышал: «Я не дура. Рита — хорошая».
После разговора Лиза уговорила съездить к матери. Взяли Ваню и поехали. Мать встретила нас, обняла внука, но я видел — ей не по себе. За чаем я снова завёл разговор о квартире. Не для ссоры, а чтобы понять. «Мама, — сказал я, — если тебе тяжело, я могу чаще приезжать, нанять помощницу. Но зачем квартиру отдавать?» Она посмотрела устало: «Андрей, не хочу быть обузой. Рита рядом, а ты далеко. Так проще».
Эти слова резанули больнее ножа. Неужели она всерьёз считала бы себя обузой? Я твердил, что мы — её семья, что Ваня мечтает о бабушке. Но она лишь качала головой. Тогда я понял: она одинока, и Маргарита заняла моё место. Горько, но, видимо, так оно и есть.
Дома я долго не мог уснуть. Оспаривать дарственную бесполезно — мать в ясном уме. Но как принять, что она выбрала чужую? Решил: буду звонить чаще, привозить Ваню. Может, она поймёт, что мы — её кровь. А насчёт Маргариты… Хочется верить, что она не аферистка. Но этот случай научил меня главному: нельзя откладывать близких на потом. Пока есть возможность — надо быть рядом.