Знаешь, каково это — годами ютиться в чужой квартире, где в любой момент могут показать на дверь? Мы с мужем Дмитрием уже пятый год снимаем жильё в Москве. То хозяева решат продать квартиру, то их дочь вернётся из-за границы, то просто надоедает сдавать — и опять переезд. А о ребёнке даже думать страшно — в таких условиях семью не построишь.
Родители помочь не могут — у моих в Питере однушка, у его в Нижнем Новгороде тоже тесно. Мы с Димой познакомились в МГУ, поженились на четвёртом курсе. Мечтали, что к тридцати будем с детьми и своей крышей над головой. Сейчас мне уже тридцать два, а вместо этого — вечные съёмные углы и мысли, что молодёжь стала совсем другой, чужой.
Оба работаем, копим, экономим на всём. Ни ресторанов, ни отдыха — только на квартиру. Но цены растут быстрее, чем наши сбережения. А тут ещё у отца Димы обострился панкреатит — лёгкие деньги уходят на его лечение. Не жалко, конечно, но бюджет трещит по швам.
И вот моя мать, Татьяна Владимировна, объявляет: получила наследство от бабушки — полтора миллиона рублей. Хочет добавить к нашим деньгам, чтобы мы купили хоть студию. Мы с Димой обрадовались — начали искать варианты. То «евроремонт» оказывается побелкой поверх плесени, то «уютное гнёздышко» — бывшая кладовка без балкона. Но мы упорно ездили по объявлениям — мечтали о своём угле.
А потом Дима съездил к родителям в Нижний. Вернулся мрачнее тучи. Вечером признался: отцу нужна срочная операция в Питере. Шансы небольшие, но они есть. И мой муж твёрдо решил — мамины деньги пойдут на лечение. «Квартиру накопим, — говорит, — а папа может не дождаться».
Говорил горячо, с дрожью в голосе. Я молчала, потом попыталась объяснить: это не наши деньги, мама хотела помочь именно нам. Да, болезнь страшная, но как я могу распоряжаться чужими деньгами?
После этого разговора Дима смотрит на меня, как на предательницу. Говорит, будь на месте его отца моя мать, я бы не сомневалась. Мы теперь разговариваем холодно, через силу. И я не уверена, нужна ли нам квартира, если жить в ней мы будем как чужие люди.
Когда мама узнала о планах Димы, сказала чётко: деньги получим только в день сделки. Я её понимаю — она копила на наше будущее, не на свёкра. Но на душе тяжело. Я не хочу терять мужа. Мечтала о доме — получила обиды и стену непонимания.
Наши друзья разделились: его поддержка — за ним, мои подруги — за меня. А я просто хочу любви и тепла. Но, видимо, это сложнее, чем собрать на ипотеку. Как думаешь, кто из нас прав?