Сегодня — тяжёлый день. Полгода, как не стало Анны Ильиничны. Моя Татьяна. Моя опора. Работа хоть как-то спасает от тоски — не ради денег, а чтобы не сойти с ума в этой пустоте. Вечерами брожу по улицам, лишь бы не возвращаться в квартиру, где каждый угол напоминает о ней. Дом без жены стал чужим, будто стены впитывают одиночество.
Дети — Алиса и Виктор — заглядывают всё реже. Совсем забыли. Будто вместе с матерью ушло и всё, что нас связывало. Страшно остаться одному, но страшнее понять, что для них ты — просто дряхлый старик.
Иногда ловлю себя на том, что всматриваюсь в лица прохожих — вдруг кто узнает, окликнет, обнимет? Но люди спешат мимо. И сердце ноет уже не от возраста, а от этой бесконечной пустоты.
А потом пришла Алиса. Не с любовью, не с тоской по отцу — с холодным расчётом. Её визиты всегда такие: быстрые, деловые, и каждый раз — о квартире. В этот раз она сразу к делу:
— Отец, сколько можно? Четыре комнаты — тебе одной слишком много. Продай, купи однокомнатную, а разницу отдай мне. У нас кредит, дети растут.
Я молчал. Слова застряли в горле, будто ком.
— Алиса, это наш с матерью дом. Я не могу просто… — не договорил.
Она резко поднялась.
— Ты своё отжил, папа. Подумай о нас хоть раз, — голос её звенел от раздражения.
— А ты подумай, когда ещё зайдёшь? — прошептал я.
Она уже в дверях. Обернулась, бросила:
— Когда тебя не станет.
Дверь захлопнулась. Грохот эхом разнёсся по квартире. Сидел, будто парализованный. Потом набрал Виктора.
— Сын, поговори со мной. Сестра была… опять про квартиру… Не хочу её продавать, — голос дрожал.
На том конце вздохнули.
— Батя, ну что ты цепляешься? Тебе одной там слишком много. Я бы тоже не отказался от помощи — машину поменять хочу. Продавай, не скулись.
— А ты когда приедешь? — спросил я, ещё надеясь.
— Если продашь — приеду.
Не стал дослушивать. Оделся, вышел. В груди — камень. Воздух словно стал гуще. Дошёл до скамейки у пруда, сел. Голова тяжелая. Сердце билось редко, с трудом. А потом… просто остановилось.
Я умер в одиночестве. Среди деревьев, под хмурым небом. Без свидетелей. Никто не звонил. Не искал. Не любил. Сердце не выдержало не предательства — равнодушия. Я был нужен им только как владелец жилья.
Через день в квартире опять хлопнула дверь. Алиса — с ключами. Виктор — с новой машиной во дворе. В воздухе — пыль и одиночество. А на столе — старая фотография. Где мы все. С Татьяной. С детьми. Счастливые.
Но счастье уходит, если мерить его квадратными метрами.