«Это не съёмная квартира!» — брат мужа живёт у нас, а я не в силах его выставить
Два года назад мы с мужем наконец въехали в собственную квартиру. Скромную, но свою. Правда, принадлежала она его семье, а до нас там годами ютился его старший брат — Геннадий. Сказать, что я обрадовалась такому соседству — солгать. Но родня есть родня, нужно терпеть. Я сжимала зубы и делала вид, что всё в порядке.
Геннадий раздражал меня с первой встречи. Тридцать пять лет, а ни дня не работал, сидел на шее у матери и вёл себя так, будто мир ему обязан. Разглагольствовал о жизни, поучал, корчил из себя мыслителя. А сам — лентяй и неряха редкий.
Когда мы заселились, его не было — укатил в Петербург, где якобы «учился» и собирался осесть. Свекровь разрешила нам делать ремонт на свой вкус: хоть стены ломай, хоть полы перестилай. Уверяла, что Геннадий сюда не вернётся. И слава богу — жить в той берлоге было невозможно. Даже квартирой это сложно назвать: облезлые коричневые обои, потолок в жёлтых разводах, диван с торчащими пружинами.
Везде мусор, везде пыль, воздух — как в прокуренном вагоне. Мы с мужем сутки выносили мешки с хламом, потом неделями спали на матрасе и ели с картонных коробок. Зато потом — свежий ремонт, новая мебель, уют. Квартира наконец стала домом.
Два года мы жили тихо. Без гостей, без скандалов. Я уже забыла о существовании Геннадия. Но однажды свекровь позвонила — шёпотом, будто стыдясь: «Гена возвращается. В Питере не сложилось».
Муж отреагировал просто: «Бывает». Через пару дней звонок повторился: «Он едет к вам. У меня деревня, а ему в город подавай». В её голосе слышалась вина. Она знала, что подкладывает нам свинью, но выбора не было.
Геннадий приехал. С рюкзаком, с сигаретами, со своими замашками. Детей у нас нет, места мало, но мы выделили ему кухню с раскладушкой. Думала — на пару недель. Как же я ошибалась.
Началось. Грязная посуда в раковине. Следы ботинок на полу и даже на кровати. Пепел на столе. Воздух — как в кабаке после ночной смены. И этот тон: «Зачем столько хлеба берёшь? Деньги на ветер». «Ты пол моешь неправильно». «Зачем тебе этот дорогой чай?»
Он, который сам ни копейки не заработал, учит меня жить. А я терплю. Мужа отправили в командировку — на три месяца. А я осталась с этим… квартирантом.
Пыталась объяснить мужу. Говорила, что не могу жить с чужим мужчиной, который даже «спасибо» не говорит. Но он только отмахивался: «Родная кровь, ему сейчас тяжко. Потерпи».
А я больше не могу. Это мой дом. Мой воздух, мои стены. Я убираю, готовлю, содержу всё в порядке. А он живёт — как будто так и надо. Не хочу казаться мужу стервой. Но я не уборщица и не администратор общаги.
Что делать? Молча глотать грязь, дым и нравоучения? Или надавить и разругаться со всеми? Боюсь, что, пытаясь сохранить мир, я потеряю себя…