Он выставил меня за дверь, обвинив в болезни сына: “Ты не мать, а наказание господне!”
— Что ты учудила?! Из-за тебя ребёнок слег с температурой! Вали отсюда! Сию же минуту! Чтоб духа твоего здесь не было! — орал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. Одно сплошное бешенство.
Так Витя поставил жирную точку. Не в споре — в нашей семье.
Он был уверен: все беды с Данилой — исключительно моя вина. Жар, сопли, слёзы — всё, разумеется, из-за меня. Я, мол, никудышная мать, вечно недогляжу, вечно “всё через одно место”. И переубедить его было невозможно. Он не слышал. И не хотел.
Я прижалась к обоям в прихожей, пока он носился по квартире, хлопал дверями и в ярости перетаскивал детские вещи с места на место. В соседней комнате лежал наш Данька — весь в огне, сонный, раскисший. Я провела с ним всю ночь, поила чаем с малиной, ставила свечки, не отходила ни на шаг. А теперь — “вали отсюда”.
Когда Витя укачал сына, он подошёл ко мне. Лицо — как каменное. Взгляд — безжалостный.
— Ты чего ещё тут торчишь? Я сказал — катись. Забудь про ребёнка. Ему такая мать не нужна. И чтоб я тебя больше не видел.
Я не орала. Не доказывала. Только шептала, что люблю Даньку, что готова исправиться, стать лучше. Умоляла остановиться. Но он не слышал.
— Ты ему только мешаешь. Ты ему вредишь, Людка, — бросил он, будто ножом полоснул. — Всё мне уже ясно.
Он наскреб мои вещи в рюкзак. Молча распахнул дверь. И кивнул в сторону лестничной площадки.
Не помню, как оказалась на улице. В глазах стоял туман. Было холодно, руки тряслись, а в голове стучало одно: “Я оставила сына… Меня вычеркнули из его жизни”.
Витя не взял трубку на следующий день. Не отозвался через неделю. Закрылся везде, как крепость.
Я слала сообщения, звонила его мамаше, умоляла хоть разок пустить к сыну. Но ответа не было. Я будто испарилась.
Я — мать. Я носила этого пацана под сердцем девять месяцев. Я рожала его, пела “баю-бай”, не спала ночами, качала, когда у него резались зубки.
А теперь — я “пустое место”.
Витя решил, что может забрать у меня ребёнка. Не через суд, не через опеку. Просто так — потому что осень, сквозняк и мальчик простудился.
А я-то точно не виновата. Это же банальный ОРВИ. Детсад, микробы, сезон. Но для Вити это стало поводом. Поводом добить.
Не знаю, чем всё кончится. Но я не сдамся. Пусть через суды, пусть через годы — но я верну своего сына.
Потому что я — мать. А материнство — это не временная подработка. Это навсегда. Даже если твоё “навсегда” осталось за захлопнутой дверью.