Сердечный путь сквозь житейские бури
Жизнь Алины разваливалась, как карточный домик после шумной вечеринки. Развод с мужем выбил землю из-под ног, и она, собрав в охапку осколки былого счастья, вернулась в родную деревню под Вологдой. Единственной опорой теперь была бабушка Татьяна Петровна, души не чаявшая в Алине и её сынишке Ваньке.
— Вылитый папаша, этот Серега, — с горькой усмешкой говорила Алина, глядя на сына. — Хоть что-то светлое осталось от того брака.
— Я ж тебя предупреждала, не связывайся с этим ветрогоном, — ворчала бабушка, качая головой. — Сразу видно было — гуляка да баламут. А ты твердила: «Любовь-морковь!» — будто разума лишилась.
— Ну что теперь вспоминать, бабуль? — вздохнула Алина. — Будешь до старости тыкать мне этим в глаза? Зато Ванечка у нас есть — и это главное.
— Ладно, ладно, родная, — обняла её Татьяна Петровна. — Больше ни слова. Да ты посмотри на себя — красавица! Где он такую ещё найдёт, твой Серега? Ну и дурак, ясно дело.
— В школе за мной половина мальчиков бегала, — машинально поправила волосы Алина, — но сейчас мне не до романов. Всем этим Казановам не верю. Сначала — конфетно-букетный период, а потом — бух! — и развод, как у всех.
— Не все мужики такие, — возразила бабушка. — Вот, к примеру, Коля. Помнишь, как он за тобой ухаживал? Парень — золото: руки из нужного места растут, водку не пьёт. И до сих пор не женился. Последний холостяк из вашего выпуска, — хитренько подмигнула старушка.
— Ой, бабуля, хватит, — замахала руками Алина. — Не до женихов мне. Надо Ваньку к школе готовить, дом обустраивать. Родители в городе на заводе работают, а тут теперь я за хозяйку. Да и тебе помогать пора…
— Помощь — дело хорошее, — кивнула бабушка, — но не тороплюсь. Ты сперва сама обустройся. А я пока бегаю, как молодая, несмотря на семьдесят пять. Радуюсь, что вы с Ванькой рядом. Родители и подавно не бросят — помогут. Может, на пенсии обратно переедут. Вот и заживём все вместе: вы в большом доме, а я в своей избушке.
— Ну ты у нас заботливая, как наседка, — рассмеялась Алина, целуя бабушку в щёку.
— А про Колю всё же подумай, — легонько шлёпнула её Татьяна Петровна. — Такие парни нынче — на вес золота.
Тем временем Коля, местный механизатор, не спускал глаз с Алины. Он, как и бабушка, считал её брак ошибкой, от которой она ещё не оправилась. Как они с Татьяной Петровной сговорились — одному Богу известно, но то и дело «случайно» сталкивались у магазина или на почте. Бабушка шёпотом рассказывала про Алину и Ваньку, притворно вздыхала: мол, внучка всё ещё одна.
Коля краснел, кряхтел, но боялся снова получить от ворот поворот. Бабушка, видя его сомнения, подначивала:
— Она теперь другая, Колян. Поумнела. Внешность — не главное, с лица воду не пить. А ты — мужик что надо: работящий, домовитый…
— И не красавец, — усмехнулся Коля, но тут же серьёзно добавил: — Я её всё эти годы любил, Татьяна Петровна. Никто больше не нужен.
Бабушка даже прослезилась и пообещала помочь.
— Только не дави на неё, родной. Она ещё не отошла после развода. Дай срок, — наставляла она.
— А если кто перехватит? — забеспокоился Коля. — Я её один раз уже упустил. Больше не хочу.
— Тогда слушай старуху, — хитренько улыбнулась Татьяна Петровна. — Помогай потихоньку, но не лезь с признаниями. Всё само приложится.
— Да вы, баб, просто психолог! — расхохотался Коля.— Это точно сработает?
— Ещё как! — заверила старушка. — А я словечко за тебя вверну. Но смотри — обидишь её, мне сердце разобьёшь!
Коля кивнул, и на душе у него потеплело, словно он уже получил и благословение, и согласие Алины.
Весна вступала в свои права. По огородам важно расхаживали грачи, деловито поклёвывая червей. Как-то утром Алина услышала рёв трактора у калитки. Выскочила во двор в тапках и засаленном халате — и ахнула:
— Коля, это что за богатство? Кому? — уставилась она на кузов, доверху заваленный торфом.
— Тебе, кому же! — буркнул Коля, спрыгивая с трактора. — Бабушка заказала. Мол, привези да и всё. Открывай ворота. Эй, ты чего в одном халате? Иди оденься, дура, простудишься! — сам распахнул калитку, аккуратно заехал и вывалил торф у забора.
— Сколько с меня? — потянулась Алина за кошельком.
— Ничего. Пенсионерам у нас льгота. Прячь деньги, — отрезал Коля, лишь мельком глянув на неё, и укатил.
На следующий день его брат-десятиклассник Игорь три часа разбрасывал торф по грядкам, наотрез отказавшись от денег.
— С братан”Договорился с ним по-мужски,” — отмахнулся он.