Праздник, который не ждали
В старой хрущёвке на окраине Нижнего Новгорода витал запах беды, прикрытый суетой подготовки к празднику. Уже на лестнице Надежда почувствовала едкий дым, а по ступеням струилась мыльная вода, будто кто-то устроил здесь небольшой потоп. Открыв дверь, она швырнула на тумбу букет с корпоратива, сбросила потёртые туфли и натянула тапки, сожалея, что не надела сапоги — пол блестел от воды, будто после наводнения. Из глубины квартиры доносился душераздирающий кошачий вой, перемежающийся шипением и тревожным урчанием, а в воздухе витал стойкий запах горелого.
— Серёжа, что за магия?! — крикнула Надежда, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия.
Сергей возник будто из ниотку — в одних семейных трусах, босой, с лицом, испачканным сажей и исцарапанным, с сине-багровым фингалом под глазом. На голове красовалось полотенце, завязанное наподобие бантов на подарке, который уже успел развалиться.
— Надюш, ты… так рано? — пробормотал он, виновато опустив взгляд. — Я думал, корпоратив, ты же директор, допоздна задержишься…
Надежда устало плюхнулась на стул, скрестив руки.
— Давай, рассказывай, Кулибин. Что на этот раз?
— Солнышко, не переживай, — начал Сергей, но голос его дрожал.
— Я переживала, когда в девяностые рэкетиры долги выбивали, — холодно отрезала Надежда. — Нервничала, когда рубль рухнул, а бизнес еле выжил. После этого меня не удивишь. Говори, что здесь произошло?
Сергей вздохнул, будто перед расстрелом.
— Хотел сделать сюрприз. Праздник устроить, необычный. Решил прибраться, постирать, ужин приготовить. Взял отгул, сбегал на рынок, купил гуся. А потом всё пошло наперекосяк.
— Гусь? — переспросила Надежда, уже предчувствуя развязку.
— Нет, стиралка, — признался он. — Закинул бельё, поставил гуся в духовку, начал мыть полы. И тут кот…
— Он жив?! — Надежда вскочила, глаза вспыхнули.
— Жив, жив! — заторопился Сергей. — Только мокрый. Клянусь, когда я закрывал машинку, его там не было! А потом… ну, он как-то оказался внутри.
— Как?! — Надежда сжала кулаки. — Как кот мог залезть в работающую стиралку?!
— Не знаю, — Сергей развёл руками. — Видимо, просочился.
Надежда зажмурилась, сдерживая желание придушить мужа.
— Продолжай, Штирлиц. И покажи кота. Хочу удостовериться, что с ним всё в порядке.
— Э-э, Надь, он там… — Сергей замялся. — Надо пройти.
— Лапы целы? — голос Надежды стал стальным.
Сергей потёр исцарапанную щёку.
— Да! Только временно… обезврежены. Для его же блага.
— Ладно, продолжай, — выдохнула Надежда, готовясь к худшему.
— В общем, пока кот… стирался, я учуял жар. Кинулся на кухню, распахнул духовку — а там кошмар! Руки обжёг, гусь полыхает. Плеснул воды — огонь как рванёт! Волосы опалило, дым столбом, а я тушил. И тут кот завопил. Гляжу — он в стиралке, глаза жёлтые сквозь стекло. Понял, что ему там не по себе. Выдернул вилку, но дверца не открывается. Кот орёт, плита дымит, лицо горит, волосы воняют палёным. Схватил гаечный ключ — и вот, машинка потекла, но кот вылетел. Пока я с огнём боролся, этот негодник носился по квартире, орал, как резаный, снёс пару ваз, ободрал обои, сдернул шторы, разлил коньяк, что для ужина припас. Соседи снизу колотили в потолок, грозились кота выкинуть. Или меня. Но всё под контролем, не волнуйся!
Надежда вытерла слёзы — то ли от смеха, то ли от ужаса — и шагнула в квартиру. Картина была впечатляющей: разбитая посуда, лужи, ободранные стены, запах гари. На батарее, привязанный за все четыре лапы, висел кот Кузя, с мордой, замотанной старым шарфом. Живой, но явно в шоке. Надежда взглянула на мужа, и её глаза сузились.
— Объясняй, — потребовала она.
— Понимаешь, он не мог усидеть на месте, — залепетал Сергей. — Весь мокрый, боялся, что не высохнет к твоему приходу. Ветерком обдуть не вышло, пришлось зафиксировать. А пасть завязал, чтобы не орал — соседи грозились вызвать участкового и батюшку.
Надежда отвязала кота, вытерла его полотенцем с головы Сергея и освободила морду. Кузя фыркнул, но тут же прижался к хозяйке.
— Ты козёл, Серёга, — тихо сказала она. — Он же мог задохнуться. Хотя после стирки ему, как и мне, уже ничего не страшно.
Она опустилась на диван, прижимая кота, и уставилась на мужа.
— Ну?
— В смысле? — Сергей понурился. — Мне сразу в петлю или подождать?
— Поздравляй, идиот, — вздохнула Надежда. — Восьмое марта, забыл?
Сергей просиял, рванул в комнату и вернулся, пряча что-то за спиной. Опустившись на колени, он торжественно произнёс:
— Наденька, свет мой. Тридцать лет вместе, а ты всё такая же — красивая, мудрая, терпеливая. Ты лучшая жена, мать, бабушка. С Женским днём тебя! Пусть всегда сияешь, как сейчас.
Он протянул коробочку с золотым кольцом и букет тюльпанов — помятый, потрёпанный, но всё ещё живой.
— Цветы были отборные, честно, — смущённо добавил он. — Но Кузя… он их не оценил. Не сердись, Надь. Я хотел сделать красиво.
Надежда прижала его голову к коленям, вдохнула аромат тюльпанов — они всё ещё пахли, несмотря ни на что.
— Ты и сделал, оболтус. Только в следующий раз без экспериментов, ладно? Цветов хватит. Ещё один такой праздник — и дом развалится. Соседи уже собираются шамана вызывать.Кот Кузя, свернувшись клубочком на подоконнике, смотрел на них желтыми глазами, будто клятвенно обещая, что в следующий раз устроит праздник ещё веселее.