**Дневник.**
На кухне стоял аромат жареных котлет. Алина ловко переворачивала их на сковороде, добиваясь того самого золотистого, хрустящего оттенка. В соседней комнате тихо посапывал маленький Сашенька. День выдался изнурительным — бессонная ночь, стирка, уборка, бесконечная готовка, снова пелёнки. Всё на одной только ей.
Вдруг — крик. Тот самый детский плач, от которого у матери сжимается сердце.
— Серёжа, подойди к Саше! — крикнула Алина, не оборачиваясь, но всё ещё надеясь, что муж отреагирует.
Тишина.
Она бросила лопатку, оставила сковороду на плите и рванула в комнату. Взяла сына на руки, успокоила, прижала к себе. Вернувшись на кухню, почувствовала — котлеты подгорели. В воздухе повис горьковатый запах.
— Ну вот, котлеты в помойку. Спасибо, Серёжа, — произнесла она с горечью.
Малыш снова захныкал. А Серёжа? Он сидел, прикованный к телевизору, где шёл его любимый хоккей.
— Серёжа! Я ничего не успеваю! Подойди к ребёнку! — повысила голос Алина. И тут из комнаты раздался его восторженный рёв:
— ШАЙБУУУ!!!
От этого крика Сашенька расплакался ещё сильнее.
Алина снова бросилась к сыну, прижала его к груди. Усталость будто испарилась — внутри клокотало что-то невыносимое. Вернувшись на кухню, она села за стол, закрыла глаза. Потом подошла к мужу.
— Серёжа, пожалуйста. Погуляй с Сашей. Мне нужно доделать дела на кухне, да и просто отдышаться…
— Ты что, не видишь? Я занят! — отмахнулся он, даже не взглянув на неё.
— Всё. С меня хватит, — ледяным тоном сказала Алина. — Наслаждайся своей свободой, Серёженька. Я ухожу. К маме.
Она собрала вещи, укутала малыша. Выйти с коляской помог сосед — как раз выходил из подъезда. Через час Алина стояла на пороге родительского дома.
— Мам, мы с Сашей поживём у тебя. Ненадолго, — голос её дрожал, но в глазах читалась твёрдость.
— Живите, сколько нужно, — кивнула мать. — Что-то случилось?
— Просто я устала. Ты же в отпуске — поможешь мне немного?
Вечером зазвонил телефон. На экране — «Серёжа».
— Алина, ты куда ушла? — спросил он, недоумевая.
— Я тебе всё сказала перед уходом. Или хоккей для тебя важнее?
— Я ничего не слышал… — пробормотал он.
— Вот в чём проблема — ты не слышишь. Ни меня. Ни своего сына. Только себя и шайбу на льду.
— Опять начинаешь, — буркнул он и бросил трубку.
Через час — новый звонок:
— А ужин где? Почему не приготовила?
— А ты почему не помог? Я не успела. Знаешь, почему? Потому что всё — только на мне.
— И когда вернёшься?
— Не знаю. Может, через месяц. Может, через два.
— Тогда зачем вообще замуж выходила, если от мамки оторваться не можешь?!
— Зачем? — её голос дрогнул. — Чтобы кормить тебя, убирать за тобой, стирать и слушать про твой хоккей?! О такой жизни я мечтала с детства! Прямо сказка!
— Хочешь, чтобы я «бабьей» работой занимался? Не дождёшься! Лучше разведусь, чем в подкаблучника превращусь!
— Ну и иди. Разводись. — Она положила трубку.
Мать, сидевшая в соседней комнате, подошла:
— Всё-таки поссорились, да?
— Мам… я не домработница. У меня бессонные ночи. Я не прошу многого — просто помощи. А он кричит: «Разведусь!» Пусть идёт куда подальше.
— Алина, не торопись. Да, он не прав. Но отец ребёнку тоже нужен. Может, ещё не всё кончено.
Прошла неделя. Звонок.
— Алина, я соскучился… Вернись, — голос его был жалобным.
— Только-только начала приходить в себя. Спасибо маме.
— Значит, не вернёшься? — тон резко переменился.
— Вернусь. Если поможешь. Не прошу ночами вставать. Но хоть по выходным — пожалуйста. Ты отец.
— Не дождёшься! Я мужик, а не нянька! Женская работа — на то и женщины!
Прошёл месяц. Сашенька стал спать спокойнее. Алина наконец вздохнула свободно. В одну из суббот она сказала матери:
— Мам, я поеду к Серёже. Попробую поговорить. Потом вместе за Сашей приедем.
— Давно пора, дочка. Попробуй ещё раз.
Алина вернулась домой. Ключ всё ещё был при ней. Открыла дверь, разулась. И тут увидела в прихожей чужие женские туфли.
Сердце будто остановилось.
Зашла в спальню. Там, на их кровати, лежал он. И не один.
Она развернулась, лицо побелело.
— Алина! Стой! Это ничего не значит! Я… Я люблю только тебя! — он попытался её догнать.
Но она даже не оглянулась. Эти слова больше ничего не значили.
Она могла бы простить многое — его равнодушие, лень, даже бесконечный хоккей. Но не предательство. Не когда в этом доме оставался её сын. Не в том месте, куда она собиралась вернуться с надеждой.
Иногда женщине нужно лишь одно — чтобы её слышали. Не ради криков. А ради тишины, в которой спит ребёнок. Ради дома, где она не тащит всё одна. Ради мужчины, который не боится взять на руки и малыша, и свою жену.
Но если вместо этого он держит в руках пульт, а не ответственность — не удивляйся, если однажды она уйдёт. И уже не вернётся.
Даже если котлеты больше не подгорают.