«Это не общежитие!» — брат мужа поселился у нас, и я не знаю, как его выпроводить
Два года назад мы с мужем наконец-то перебрались в свою квартиру. Небольшую, но свою. Правда, формально она принадлежала его семье, а до нас там годами жил его старший брат — Денис. Сказать, что я была рада такому наследию — значит слукавить. Но я понимала: родня есть родня, надо держать удар. Старалась не лезть, не скандалить, быть «мудрой женой».
Но Денис выводил меня из себя с первых же дней. Тридцать шесть лет, а ни одного нормального места за плечами, сидел на шее у мамы и вёл себя так, будто мир ему обязан. Умничал, вещал о высоком, корчил из себя мудреца. А по факту — лодырь редкий.
Когда мы заселились, Дениса в квартире не было — он свалил в Петербург, где якобы «учился» и собирался осесть. Свекровь разрешила нам делать что угодно: хоть ремонт, хоть перепланировку. Она сама твердила, что Денис сюда не вернётся. И слава богу — жить там было невозможно. Это даже не жильё, а какая-то нора: серые стены, въевшийся табачный дым, пыль и грязь в каждом углу.
Обои цвета грязного кофе, потолок в жёлтых разводах, диван, из которого торчат пружины. Такое ощущение, что тут обитали не люди, а… ну, сами понимаете. Везде крошки, мусор, а запах — будто в курилке автовокзала. Мы с мужем целый день выносили мешки с хламом, потом неделями спали на матрасе и ели с картонных коробок. Зато потом — новый ремонт, свежие обои, уют. Квартира наконец стала домом.
И два года всё было тихо. Ни лишних гостей, ни скандалов. Я уже думала, что Денис — это страница прошлого. Но тут звонит свекровь — тихим, виноватым голосом: «Денис возвращается. В Питере не сложилось».
Муж отреагировал спокойно. Мол, бывает, братан попал в переплёт. Но через пару дней свекровь перезвонила: «Он едет не ко мне, а к вам. Я звала, он отказался. У меня, говорит, деревня, а ему надо в город». В её голосе слышалась усталость. Она знала, что подставляет нас, но выбора у неё не было.
Денис приехал. С рюкзаком, с пачкой «Беломора», со своими «особенностями». Детей у нас пока нет, места мало, но кухню отдали под его раскладушку. Я думала, что он задержится на пару недель. Как же я ошибалась. Он устроился «на постоянку».
И понеслось. Грязная посуда в раковине. Следы ботинок — даже на половике в спальне. Пепельница на столе — под завязку. В комнатах — запах, будто в прокуренном купе. И этот тон: «Зачем столько колбасы? Деньги надо беречь». «Ты неправильно шкафы протираешь». «Зачем тебе этот дорогой порошок?»
Он, который ни копейки в дом не принёс, теперь учит меня, как жить. А я сжимаю зубы. Мужа отправляют в командировку — на три месяца. И я остаюсь с этим… сожителем.
Я пыталась объяснить мужу. Говорила, что мне некомфортно, что я не хочу делить дом с чужим мужиком, который даже «спасибо» за ужин не скажет. Но он только отмахивается: «Это же брат. У него чёрная полоса. Потерпи».
А я больше не могу. Это мой дом. Мой воздух, мой покой. Я убираю, готовлю, слежу за чистой. А он просто существует — как будто так и надо. Не хочу казаться истеричкой, но я — не уборщица и не администратор гостиницы. У нас не барак.
Что делать? Молча терпеть грязь, сигареты и нотации? Или ставить вопрос ребром и рисковать ссорой? Боюсь, пытаясь сохранить мир в семье, я совсем потеряю себя…