Олег сидел за столом, когда зазвонил телефон. На экране – имя жены. Сердце ёкнуло: днём она звонила редко.
– Алёна, что случилось? – выдохнул он, отрываясь от бумаг.
Голос её дрожал, словно от холода:
– Нас выгнали. У нас больше нет дома.
– Что?! – Олег вскочил, будто его ударило током. – Квартира сгорела? Ограбили?
– Квартира цела… но жить там нам запретили.
– Кто смеет запрещать?! Это наша квартира!
– Кто?.. Твоя мать, – прошептала Алёна, и в её голосе смешались горечь, злость и бессилие.
Года три назад они с Алёной приехали в Москву с детьми. Старшей, Саше, было восемь, младшей, Маше – пять. Сначала снимали жильё, работали без выходных. Потом удача улыбнулась: отец Алёны неожиданно получил в наследство квартиру от дальнего дяди.
– Живите, – сказал он тогда. – Я старик, налоги не душат, квартира на мне, но мешать не стану.
Они вложили в ремонт все сбережения, купили мебель, обустроились. Уже считали квартиру своей – хоть и юридически не их. Но Алёну глодала тревога.
– Мы вложили сюда всё, а права на жильё не оформили, – твердила она мужу.
– Успокойся. Мама с папой в Питере, мы тут. Кто нас выгонит? Мы же родные.
Но выгнали. И именно родные.
Всё началось с юбилея отца. Приехали, отпраздновали. А наутро свекровь заявила:
– Мы решили: наш племянник Сашка будет жить у вас. Поступил в университет, в общаге тесно. Квартира у вас большая. Да и вообще, – добавила она, – жильё наше, значит, мы решаем, кто там живёт.
Алёна онемела. Но Олег лишь кивнул:
– Без проблем. Места хватит.
Она сжала зубы. Не время. Не место. Но что-то внутри надломилось.
Сашка въехал – как хозяин. Разбрасывал вещи, ругался матом, не убирал. Родители Олега наведались – проведать «внука». И началось.
– У Саши ботинки грязные! – капала свекровь. – Футболка неглаженая! Пироги где?!
Она командовала, как полководец перед боем. Готовила, убирала, мыла. А потом – прямо в лицо:
– Не понимаю, как мой сын терпит такую, как ты! Уходи. Освобождай квартиру.
– Куда я денусь? У дочерей свои семьи, аренда – ползарплаты…
– Не мои проблемы. Собирайся.
Когда Алёна отказалась, свекровь холодно бросила:
– Олег подпишет на развод. Я ему всё объясню.
Алёна молча складывала вещи. Слёзы капали на чемодан.
Узнав, Олег сорвался с работы.
– Мама, ты совсем с ума сошла?! Как ты могла выгнать мою жену?!
– Она тут лишняя. Да ещё и бухает!
– Что?!
– В пакете бутылки звенели. Ты что скрываешь? Такие мне под крышей не нужны. Квартира моя – я решаю.
– Мама, это Сашка пиво выносил!
– Не вали на ребёнка! Если она сюда вернётся – пеняй на себя.
– Тогда и я уйду.
– И прекрасно! У Саши девушка появилась – им где жить надо.
Олег стиснул кулаки.
– Хорошо. Два дня.
– Алёна, не плачь, – говорил он позже. – Всё вывезем. Димка с грузовиком поможет, есть гараж. Купим своё жильё. Пусть не шикарное, но своё.
Через три дня свекровь ввалилась в квартиру с Таней – с сумками, будто на фронт. Мясо, рыба, банки, мешки картошки…
– Они… съехали?! – остолбенела Таня.
– Пусто… Нет плиты… Холодильника… Кроватей…
– На балкон сложим.
– Там дождь! Мам, тут даже спать негде!
Людмила Степановна набрала сына – трубку не взяли. Внучки тоже молчали.
– Машенька, это бабушка… – дрогнувшим голосом начала она, но в трубке прозвучало:
– Больше не звоните!
В квартире остался только старый вытертый диван. И таз в ванной – немой свидетель конца.
Полгода спустя Алёна жарила котлеты в новой квартире. Звонок. Незнакомый номер.
– Сынок, это я… Мама… Ты не звонишь… Прости. Возвращайтесь. Живите здесь.
– Мы уже живём. В своём доме.
– Своём? Зачем вам ещё один? Есть же наш!
– Ваш – ваш. А у нас – свой.
– А внучки? Они забыли меня!
– Им ничего не надо. У нас всё есть. Забудьте про ту квартиру. Мы туда не вернёмся.
Олег резко положил трубку. Эта страница жизни перевёрнута. Навсегда.