**Записки в дневнике**
Раздался звонок в дверь. Открываю — на пороге моя свекровь, вся в слезах. Оказалось, та, в которую влюбился сын, обчистила их до нитки.
Пятнадцать лет назад мы с Дмитрием поженились. Его мать, Тамара Петровна, сразу дала понять: дружбы между нами не будет. Я не спорила. Счастье казалось полным, но детей Бог долго не давал. Десять лет молитв, надежд, отчаянных походов по врачам… И вот — сначала сын, потом дочь.
Жили неплохо. Дмитрий стал успешным — возглавил солидную фирму в Москве. Я оставила работу, чтобы растить детей. Помощи ждать было неоткуда: моя мать жила в Питере, а свекровь… За все годы её отношение ко мне не изменилось. В её глазах я оставалась выскочкой, “хитрой лисой”, которая увела её мальчика. Она мечтала о невестке “из хорошей семьи” — однажды даже привела какую-то Марину, дочь своих друзей. Но Дмитрий выбрал меня.
Жили, растили детей. Я привыкла к её колким замечаниям. Но однажды всё рухнуло.
Тот день врезался в память. Мы только вернулись с прогулки, дети снимали обувь в прихожей, а я пошла в кухню вскипятить чай. И вдруг заметила на тумбочке листок. Подошла ближе — в груди защемило. В квартире стало пусто. Вещей Дмитрия нигде не было.
На бумаге его торопливый почерк:
*“Прости. Встретил другую. Не ищи. Ты сильная, справишься. Так лучше для всех.”*
Телефон мужа не отвечал. Ни звонка, ни сообщения. Он просто исчез. Бросил меня с двумя детьми на руках.
В отчаянии позвонила свекровь. Может, знает что-то? Но в ответ услышала лишь:
— Сама виновата! — её голос дрожал от злорадства. — Я же предупреждала!
Я онемела. В чём моя вина? Но некогда было разбираться — детей нужно кормить, а денег почти не осталось. Дмитрий не оставил ни рубля.
Работу найти было сложно — малышей не с кем оставить. Вспомнила, что раньше писала курсовые для студентов. Благодаря этому и выкрутились. Месяцы без вестей от мужа, каждый день — борьба за выживание.
А потом… Дождливый вечер. Укладываю детей, и вдруг — резкий звонок. Сердце ёкнуло. Кто в такой час?
Открываю — а на пороге Тамара Петровна. Вся дрожит, как осиновый лист, лицо мокрое от слёз.
— Пустишь? — прошептала.
Я молча шагнула в сторону.
На кухне она, всхлипывая, выложила всю правду: та самая “любовь” Дмитрия оказалась аферисткой. Выманила у него все сбережения, оформила кредиты и исчезла, прихватив даже его машину.
Свекровь тоже пострадала — заложила квартиру, чтобы помочь сыну, а теперь банк грозит выселением.
— У нас ничего не осталось, — рыдала она. — Позволь пожить здесь… Хотя бы немного…
Я сжала кулаки. В голове всплыли все её унижения, насмешки, годы одиночества в её доме. Теперь она приползла просить помощи?
Часть меня жаждала мести: “Сама виновата! Убирайся!” Но другая — та, что помнила, что я мать, что дети смотрят на меня, — не позволила опуститься до её уровня.
Стояла, глотая слёзы. Месть или милосердие?
Пока я решала, руки сами налили ей чаю.
Потому что иногда быть сильным — значит выбрать не то, что хочется, а то, что правильно.