Мне шестьдесят. Я живу одна, и такой старости я точно не ожидала.
У меня двое взрослых детей — сын и дочь, умные, красивые, настоящая гордость. Есть пятеро внуков, все живут в Москве, но, несмотря на это, каждый праздник я встречаю в пустой квартире. Да и не только праздники — одиночество стало моей повседневностью.
Пока был жив мой Сергей, я не замечала этой пустоты. Нам хватало друг друга. Встречали Новый год и Рождество без шума, но с такой теплотой, с такими тихими, счастливыми улыбками. Он был моей опорой, крепкой стеной, о которую можно было облокотиться в любой момент. А когда его не стало, мир будто вымер. И тишина с каждым годом давит всё сильнее.
Особенно тяжело в декабре. Время, которое должно пахнуть мандаринами, хвоей и имбирным печеньем, для меня превращается в холодное напоминание, что я никому не нужна. Дети… звонят. Иногда. Бывает, и вовсе забывают, поздравляют только второго или третьего. А я улыбаюсь, делаю вид, что ничего страшного.
Но внутри — боль. Боль от того, что я стала просто воспоминанием, о котором вспоминают в перерывах между «важными» делами. А ведь когда-то я была для них всем: кормила, лечила, ночами не спала, когда они болели. Вся моя жизнь крутилась вокруг них. А теперь их жизнь идёт мимо.
Я понимаю: у них свои семьи, свои хлопоты. Но почему в этих хлопотах нет места для меня? Почему каждый раз, когда зову их на праздник, слышу: «Мам, в этом году не получится, уже договорились»? Я ведь прошу так мало — один вечер. Вечер, когда можно накрыть стол, испечь пироги, сварить узвар, как в старые добрые времена.
Я всегда мечтала, что в старости мой дом будет наполнен смехом внуков, шуршанием фантиков, запахом пирогов. Что буду ворчать на шум, но в душе радоваться этому хаосу. Но вышло иначе.
С каждым годом ясно: мечты так и останутся мечтами. Порой мне кажется, что для них я просто функция: «бабушка, посиди с детьми», «бабушка, помоги». А как человек, как мать — будто перестала существовать.
Я молчу об этом. Не потому, что боюсь, — знаю, они не поймут. Скажут: «Да ладно, мам, ты всё драматизируешь», «Все мамы так», «Это возраст». Но дело не в возрасте. Дело в том, как больно смотреть на входную дверь и знать — никто не придёт.
Может, когда-нибудь они поймут. Когда сами постареют. Когда оглянутся и увидят, что тех, кто их ждал, уже нет. Я не хочу им такого, но боюсь, что для меня это понимание будет слишком поздно.
А сейчас я опять наряжаю ёлку одна. Вешаю гирлянды, которые никто не увидит. Кладу подарки, которые никто не распакует с криком: «Бабушка, спасибо!» Готовлю оливье, который буду доедать три дня. И тихо смахиваю слезу.
Может, кто-то из женщин, которые это читают, поймёт меня. Может, кто-то тоже ставит свечку на стол и шепчет: «Хотя бы в следующем году…»
А если вы — сын или дочь… просто позвоните маме. Не завтра. Сегодня. Потому что завтра она может перестать ждать.