Не могла я больше терпеть его злобу, но судьба даровала мне новый путь.
Тот вечер в нашей квартире в Казани ничем не отличался от сотен других: я, Алевтина, собирала со стола после ужина, мой муж Виктор развалился перед телевизором, а сын наш Николка уроки делал. Однако в тот вечер всё перевернулось. Разговор о поездке к моим старикам обернулся скандалом, ставшим последней каплей. Моя жизнь с Виктором, полная его злобы да чёрствости, рухнула, но неожиданно судьба подкинула мне шанс на новое счастье. Теперь стою я на краю новой дороги, и сердце колотится то от страха, то от надежды.
Вошла я в зал, перебирая краешек фартука. Виктор, как водится, разлёгся на диване, уткнувшись в телевизор.
— Вить, мать звонила, — решилась я заговорить. — Отец занемог, нужно в деревню ехать. Помочь по хозяйству, сенокос…
Виктор вскочил, швырнув пульт об пол. Лицо его багровело от злости.
— Плевать мне на сено твоих предков! — завопил он. — Через неделю к моей матери едем, и баста!
— Не могу я от родителей отказаться, — тихо молвила я. — Сама съезжу, а потом к твоей матушке.
Он аж захлебнулся от негодования, слов не находя. Я молча развернулась да в спальню ушла, а внутри всё клокотало. А утром случилось то, что всю жизнь мою перевернуло.
В юности я, глупая да доверчивая, влюбилась в Виктора. Познакомились мы на студенческой вечеринке — я на учительницу училась, он же инженером становился. Его резкий нрав тогда казался мне силой характера, а я, влюблённая, умела его вспышки сглаживать. Подруги предупреждали: “Аля, он грубиян, вечно всем недоволен, одумайся!” Да я не слушала, верила, что любовь моя всё исправит. После свадьбы поселились мы в Казани, родился Николка, и первые годы были почти что счастливыми. Но с каждым годом Виктор становился всё злее.
Я в начальных классах преподавала, учеников своих обожала, а они свою Алевтину Петровну любили. Виктор же, инженер на заводе, вечно на работу жаловался. “Меня не ценят, Аля, — бубнил он. — Идеи предлагаю, а они ржут!” Я его утешала, да он злился: “И ты туда же? Своих школяров учи — там ума много не надо!” Слова его как ножом резали, да я молчала, чтоб ссоры не разводить.
Потом его уволили. Новую работу нашёл, да через год история повторилась — склоки с коллегами, увольнение. Дома стал невыносим: орал на меня, попрёки кидал, что я его не поддерживаю. Я терпела ради Николки, не хотела, чтоб сын без отца рос. Да любовь давно угасла, поняла я, что ошиблась, приняв влюблённость за настоящие чувства. Виктор только себя любил, критики не терпел.
Сын наш вырос, и однажды после ссоры сказал: “Мать, да зачем ты его терпишь? Давно бы ушла.” Удивилась я, что Николка всё замечает. “Сонька, не хотела, чтоб ты без отца рос,” — ответила я. Да он мне: “Мать, он с тобой несправедлив, да и меня будто не замечает.” Эти слова заставили меня задуматься.
Тот роковой вечер начался с моего звонка родителям. Узнав, что отец слег, решилась ехать. Виктор взбесился, его злость обрушилась на меня, как ураган. Утром, пока вещи собирала, он в комнату ворвался, орал, оскорблял. Я плакала, да не отступила. Когда он хлопнул дверью,