Знаешь, есть такая поговорка: “С глаз долой — из сердца вон”. Вот я всё чаще о ней вспоминаю, когда общаюсь с мамой. Такое чувство, будто у неё только сын есть, а про дочь она и забыла. Иначе как объяснить её равнодушие?
После школы я уехала из нашего посёлка — видела, что там мне ничего не светит. Хотелось в столицу, где можно и институт окончить, и карьеру построить, и жизнь наладить. Там и мужа повстречала — Дмитрия. Поженились, потом ребёнок появился. И если бы не свекровь с деверем, было бы ох как тяжело.
Родители Димы помогли с первоначальным взносом на ипотеку. Даже два года у них прожили, чтоб накопить на свою квартиру. Не сахар, конечно, но справились. Свекровь, Нина Ивановна, стала мне как родная — и советом помогала, и поддерживала. Но своя хата — всё же своя крепость. Не потому что у них плохо, просто хотелось своего угла.
А мама… Мама будто вычеркнула меня из жизни. Звонит редко, да и то — то пожалуется, то новости про брата Сашку расскажет. Ни разу не спросит, как у меня дела. Зато я в курсе, какие у него джинсы новые, как он подрос и какие оценки получил. Ещё с университета так — ей никогда не было интересно, как я сдала сессию, зато про его пятёрки по труду могла часами рассказывать.
Я уже привыкла. Но вот мы с Димой наконец квартиру купили, в ипотеку, конечно. Ну я позвонила, поделиться радостью. И что ты думаешь? Ей не до этого — у Сашки свадьба!
— Представляешь, такая славная девушка! Дочь тётки Нины, помнишь её? Через месяц свадьба! Хлопот полно! — и дальше про платья, банкетный зал, гостей…
А на мою свадьбу она говорила, что это деньги на ветер. В итоге даже не приехала — сослалась на недомогание. Мне кажется, просто не хотела.
Брату тогда 19 было, невесте — 18. Откуда деньги? Оказалось, мама с роднёй скинулись. А нам тогда сказали: “Приезжайте, если сможете”. Мы не поехали — работы много было, да и желания особого не было. С Сашкой мы никогда близко не общались, а на маму тогда сильно обиделась.
Прошло полгода. Мама звонит опять — не спросить, как мы, а сообщить, что купили Сашке с женой квартиру рядом с её домом.
— Да зачем им кредит? Бабушкину квартиру продали, да родня помогла — и готово!
Бабушкина квартира… Она всегда говорила, что оставит её себе — будет сдавать на пенсии. Когда мы с Димой и ребёнком в съёмной жили, она даже не предложила нам там пожить. Ни копейки не помогла. А тут — и свадьбу оплатили, и квартиру купили.
Но самое больное было, когда я забеременела вторым. Так страшно было, очень хотелось, чтобы мама рядом была. Я даже дорогу готова была оплатить — только приезжай. Но она отказалась — у Сашкиной дочки, говорит, сопли, надо с ней сидеть. А у невестки разве нет матери? Но это не важно.
Свекровь сразу всё поняла. Примчалась в роддом, обняла, вещи собрала, дом приготовила. После родов была со мной каждый день — и кормила, и убирала, и с ребёнком гуляла. А я лежала и ревела — от благодарности. А мама? Мама ответила на СМС о рождении внучки одним словом: “Поздравляю”. И всё. Ни звонка, ни вопроса, как я, как малышка.
Прошло две недели — тишина. Потом всё же позвонила — похвастаться, что “внучка уже почти ходит”. Это про Сашкину дочь. Я молча выслушала и положила трубку. С тех пор не звоню. И она — тоже.
Может, так даже лучше. Устала чувствовать себя лишней. Видимо, у мамы один ребёнок — сын, и одна внучка. Пусть так и будет. Только вот сердце от этого не меньше болит…