Вот как-то в июне случилась история. Ленины детские ботиночки, которые она сушила на подоконнике (балкона-то нет), упали вниз.
«Ну я же говорила!» — заворчала её мама, Ольга Петровна, которая часто забегала посидеть с внучкой. — «Как теперь достанешь? Сто раз повторяла — нечего по лужам шлёпать! Сушить негде, сменки нет!»
«Мааам, ну это же июньский дождик! Так весело по ним топать!»
«В этом июне дожди хоть залейся».
Лена высунулась в окно — на улице солнце, а ботиночки явно лежат на балконе этажом ниже. Дом новый, жили они тут недавно, и ни Лена, ни мать никогда не видели того соседа. Говорили, что там какой-то старый холостяк ютится.
Вот и ворчали они частенько: «Ну зачем ему балкон? Он же там никогда не появляется! Сделали бы его у нас — хоть сушить было бы где!»
«Иди звони ему. Катя завтра в чём в садик пойдёт?»
Катя — курносая трёхлетка, которой было плевать на отсутствие обуви, — уже замахивалась, чтобы выкинуть в окно своего плюшевого медведя. Но бабушка вовремя прихлопнула створку и пригрозила: «У-у-у, проказница!»
Лена тем временем сбегала вниз.
«Нет его дома. Как всегда».
Ольга Петровна вздохнула: «Петровна из первого подъезда сболтнула, что он водитель маршрутки. Теперь угадывай, когда он дома бывает!»
«Ладно, потом ещё схожу», — пробурчала Лена.
Вечером она спускалась ещё раз… и ещё. Сосед будто сквозь землю провалился. Кате сердобольная подруга Лены притащила старые босоножки, из которых вырос её сын, — на пару дней сойдёт.
Девочка надулась, но делать нечего. И на следующий день, и послезавтра Лена с матерью снова стучались в ту дверь — безрезультатно.
«Может, он тут вообще не живёт?»
«А я вчера в два ночи свет у него видела», — вставила Петровна, заскочившая за солью и сплетнями. — «За своим котом Васей гонялась, негодник на улице ночевать вздумал!»
«В два ночи? Мы уже спали», — растерялась Лена.
«А чего вы его ловите? Напишите записку, под дверь суньте, мол, так и так, ботинки на вашем балконе, принесите, пожалуйста, а то вас не застаём».
«Гениально! Вот ведь не догадались! Не зря вас старшей по подъезду выбрали!»
Так и сделали. Написали записку, Катя кляксу внизу поставила: «Это мой Мишка!». Торжественно спустились, сунули под дверь свёрнутый листок.
В тот же вечер в дверь позвонили.
«Сосед!» — хором ахнули Лена и Катя (бабушка уже уехала, Петровна тоже ретировалась) и бросились открывать.
На пороге стоял высокий, совсем не старый, сероглазый мужчина. В форме водителя, улыбнулся, протянул ботинки и игрушку: «Это у вас? На балконе нашёл».
Он обратился к Кате, та кивнула и тут же затрещала: «А ты кляксу видел? Хочешь, покажу моего Мишку?» Сосед опешил, молча кивнул.
Пока Лена благодарила, Катя уже тащила его за руку в комнату, а Лена ловила обрывки: «А у меня папы нет! А мама какао вкусное делает!»
«Какао, говоришь? Я тоже люблю», — попытался поддержать разговор сосед.
Лена оживилась: «Хотите, сварю? У меня особый рецепт. С корицей любите?»
«Неудобно, конечно, но от какао не откажусь. Бабушка в детстве варила, обожаю, особенно с корицей».
И пошло-поехало. Чашка за чашкой, разговор за разговором, они просидели до полуночи на кухне. Катя давно спала, перед сном ляпнув: «Приходи ещё, ты хороший!» А они говорили — Лена и Игорь: о бабушках, о печенье к какао, о любимых книгах, о летних дождях, о том, как он с детства мечтал рулить междугородними автобусами.
Потом за окном хлынул дождь, шумный и свежий, пахнущий липой, и Игорь спохватился: «Ой, мне пора!»
Лена, совсем как дочка, сказала: «Заходите ещё!» — едва не добавив, что он им понравился.
Игорь заходил ещё. И ещё. Пока не остался навсегда.
«Она ему каждое утро какао в термосе на работу даёт! А это я её научила варить! И оба они под дождём гулять обожают!» — через год шептала Ольга Петровна Петровне, катая коляску с маленьким Васей.
Петровна мечтательно вздохнула: «Эх, какао бы сейчас…»