Всё будет, как я решу
Людмила Семёновна тихонько покачивалась в кресле, перебирая спицами, а на диване уютно сопел её внучок. Она смотрела на него с тёплой улыбкой. «Растёт крепыш, и всё потому, что я не спускаю зря ни копейки», — пронеслось у неё в голове.
Она всегда умела считать деньги. В юности, когда они с покойным мужем только начинали, приходилось выкручиваться из последнего. Тогда-то она и научилась находить счастье в малом: стряпать щи из двух картофелин, штопать старые вещи до полной неузнаваемости, радовать дочку Алёнку самодельными игрушками.
Теперь, когда дочь вышла за Сергея, Людмила Семёновна видела — зять совсем забыл, что такое бережливость. Зарплата у него хорошая, но он швыряется деньгами, будто тряпками: дорогие памперсы, новомодные распашонки, игрушки, от которых через неделю остаётся лишь пластмассовая пыль. «Да мы в войну в корыте мылись — и ничего, здоровые выросли!» — в хриплый шёпот бормотала она, сжимая спицы.
Внучок сладко посапывал в перешитой кофточке от соседки Тамары. «Зачем новое, если старое ещё крепкое?» — мысленно спрашивала бабушка. Алёнка хоть и старалась перенимать её мудрость, но Сергей словно нарочно всё портил. Всё норовил купить ненужное, будто вещи важнее ума.
Людмила Семёновна кряхнула и двинула кресло сильнее. «Нынешние — ни в жизнь не поймут, — размышляла она. — Им подавай золотые горшки да шёлковые пелёнки. А раньше на одном хлебе жили — и радовались». Вспомнила, как Алёнку растила: суп без мяса, валенки на пятерых, а дочка всё равно смеялась.
Сергей сидел в кабинете, уставившись в окно. За стеклом медленно гасли краски вечера, а в голове крутилось одно и то же. Жена, тёща, этот вечный замкнутый круг. Когда-то бедность оправдывала их скупость, но теперь-то он зарабатывал нормально! А они — будто в осаждённом Ленинграде живут.
Каждый его подарок Алёнка тут же пыталась вернуть, каждый купленный телефон — «да зачем, старый ещё работает!». А уж когда родился сын, тёща и вовсе разошлась: пелёнки из марли, каша на воде, распашонки с чужого плеча. Сергей пробовал объяснить: деньги должны делать жизнь лучше, а не копиться в банке. Но Алёнка лишь качала головой, а Людмила Семёновна поддакивала: «Мы и без ваших штуков жили!»
Вчера он устроил разговор за чаем. Говорил мягко, просил понять — они не нищие, могут позволить ребёнку нормальные вещи. Но они смотрели на него, будто на врага народа. «Раньше младенцев в сенях рожали — и ничего!» — проскрипела тёща, и Алёнка согласно закивала.
Сергей стиснул кулаки. Развестись? Смешно. Переубедить? Уже пробовал. Остаётся одно. Он резко встал, и тень от него поползла по стене, длинная и осторожная, как нож.
«Не дождутся, — прошептал он в темноту. — Моего сына в тряпьё не закутают. Будет по-моему».