«Не дождётесь!» Как бабушка Варя поднялась с постели, заподозрив деда Ваню в шашнях
Бабушка Варя совсем ослабла. Ни говорить, ни встать, ни даже в окно взглянуть — никаких сил не осталось. Лежала, отвернувшись к стене, будто с миром уже простилась. Муж её, дед Вася, как всегда зашёл в избу, вскипятил самовар, заварил душистый чай с мятой — аромат по всей избе разлился, будто в прежние времена. Хотел супругу подбодрить, но услышал в ответ не то, на что рассчитывал.
— Вон в сундуке моё сарафан лежит, — прошептала Варя. — И платок, в котором на погост провожать… Смотри не перепутай, он в узелке отдельном…
— Да что ты мелешь?! — вспылил Вася. — Найду я твой сарафан! А вот кого встретил у лавки… Матрёну! Как вырядилась — глаз не отвести! Подходит, говорит: «Не прогуляться ли нам, Василий?» Ну, что скажешь?
И тут произошло чудо. Бабушка Варя резко сбросила одеяло, села, а затем — поднялась! Медленно, но твёрдо зашагала к сундуку.
Дед замер с кружкой в руках.
А началось всё ещё раньше, когда две фельдшерицы, Дуня и Поля, дежурили ночью в сельской больнице. Было тихо, больные спали, и женщины решили посмотреть старую мелодраму.
— Сотый раз смотрю — и всё как в первый раз, — улыбнулась Поля.
— А у меня бабушка с дедушкой — прямо как в кино, — вздохнула Дуня. — Баба Варя с дедом Васей — любовь да и только…
Рассказывала, как бабушка ворчала на деда, а он лишь усмехался:
— Вечно ты на меня гнешься! У других мужики пьянствуют, а я — золото!
На что Варя отрезала:
— Золотым стал только на пенсии, а до того — ветер в голове!
Когда бабушка слегла, все забеспокоились. Обоим за восемьдесят перевалило. Доктора приезжали, сын из губернии частного лекаря выписал. Анализы — в порядке, давление — как у молодого, температура — ровная. А Варя всё лежала, в потолок смотрела, от еды отказывалась.
— Не лезет ничего, — шептала. — Кончается моя пора…
Дед Вася крутился вокруг неё, как мотылёк у огня.
— Чайку с мёдом? — предлагал.
— Не хочу…
— Кашки гречневой? Сам варил!
Бабушка лишь отворачивалась. Но ради него понемногу начала есть — ложечку за ложечкой.
Как-то раз дед надел картуз, собрался на улицу. Варя слабо приподнялась:
— Куда?
— Скоро вернусь, — буркнул он.
И отправился к Аграфене — местной ведунье. Та дала ему корешков, нашептала, как жену «от смерти отвадить».
— Сработает, — сказала, — коли правильно сделаешь.
Вернулся дед, заварил травы — запах на всю избу! И тут бабушка опять за своё:
— В сундуке сарафан мой… На смерть…
Но дед неожиданно оглушил:
— А Матрёну видел! В новом платке щеголяет! Говорит, весна, соловьи поют, гулять зовёт. Даже руку мне предложила! Представляешь?
Матрёна была его первой любовью. Трижды замуж выходила, да всё вдовой оставалась. Частенько деду подмигивала: мол, зря, Василий, меня упустил, могла бы жизнь иначе сложиться…
Варя про эти разговоры знала. И хоть дед отнекивался, сомнения в сердце у неё засели.
А он ещё добавил:
— И Ульяну встретил! Вся — как на картинке: кофта новая, бусы, губы — маков цвет! Муж-то у неё — еле ноги таскает, а она — огонь-баба!
Тут бабушка сбросила одеяло, спустила ноги с печи и с сердцем направилась к сундуку.
— Не забыл я твой сарафан, — спокойно сказал дед. — Красавицей будешь.
— Какая ещё смерть? — огрызнулась Варя. — Выйти не в чем! Тулуп моль проели, платки — все поношенные!
— Ты ж сама говорила — ничего не надо…
— А теперь надо! — заявила она и давай швырять из сундука тряпки.
— Матрёна с Ульяной, небось, уже считают дни! Думают, я сдыхаю? А я вон встала! Где щи? Есть хочу! И чай подай, этот, душистый!
С той поры Варя снова за хозяйство взялась: полы мыла, пироги пекла, даже ворчать по-прежнему начала. Куда девалась её «немощь» — никто не понял.
Дед купил ей новую шаль, сапоги да яркий ситец на платье. Теперь бабушка по деревне шествует — царица! А дед рядом семенит, глаза хитро прищурив, будто знает, кто кого переиграл.
— Глянь на него! — жаловалась Варя дочери, приехавшей на неделе. — Я ещё не остыла, а он уж по бабам глаза строит! Матрёна, Ульяна — все на примете! Не видать им его, как своих ушей! Назло всем поднялась — и жить теперь буду до ста лет!
В ту же ночь Дуня и Поля досмотрели фильм. Сидели, разговаривали. Ночь длинная, до утра ещё далеко.
— Какие у тебя бабушка с дедушкой! — улыбалась Поля. — Настоящая любовь.
— Золотую свадьбу отгуляли. Теперь к бриллиантовой идут, — с гордостью сказала Дуня. — Постарели, но держатся. Главное — любят друг друга.
— А баба Варя, наверное, боится, что дед к другой уйдёт?
— Ещё как! — рассмеялась Дуня. — Да зря тревожится. Он у неё — верный, как пёс. Зато мотивация — хоть отбавляй!
И обе залились смехом — от души, по-доброму, так, как смеются только те, кто знает: годы идут, а истинная любовь — вечна.