Журавли-корабли плывут по небу…
Алина проснулась и лениво потянулась. Потом задумалась – какой сегодня день? Повернула голову, чтобы посмотреть на часы. Взгляд упёрся в белое облако платья, висящего на дверце шкафа. Слишком длинное – повесила снаружи, чтобы не помять. Воспоминания нахлынули лавиной, сдавили горло.
Когда мерила платье в магазине, на секунду показалось – всё правильно. Кирилла нет. Зато рядом Артём – живой, успешный, красивый. Теперь ничего не изменить. Через пару часов она наденет это платье и поедет в загс.
Алина содрогнулась. Отвернулась – платье стало символом её предательства.
Вчера она сказала об этом маме. Бледная, измученная лечением, та смотрела на дочь ввалившимися глазами.
— Понимаю, дочка. Но Кирилла нет.
— Пропал, а не погиб, — резко ответила Алина. — Может, в плену. Обменяют же.
— Алёнушка, а каким он из плена вернётся? Ты новости смотришь? Если без увечий, то с головой проблемы будут. Тебе всего двадцать четыре. Жизнь впереди. Да и встречались вы недолго.
— Мам, я обещала ждать. Выйду замуж – предам. А если он вернётся? Как в глаза смотреть? — Алина уже кричала, задыхаясь от слёз.
— Тише. Он тоже обещал вернуться. Война. Обещать легко, выполнить — нет. Разве не подал бы весточку, если бы был жив? — Мама обняла дочь.
Алина прижалась к её плечу, услышала хриплое дыхание. В лёгких будто шелестела бумага.
«Мама права. Артём столько для нас сделал. Устроил её в лучшую клинику Петербурга, дал денег на лечение. Её буквально с того света вытащили. Химию ещё проходит. Есть шанс. А если станет хуже? Денег нет – надежда только на Артёма. Не могу отказаться… Это же мама, она о внуках мечтает… А я эгоистка…»
Алина вытерла слёзы.
— Всё будет хорошо, мам. Не переживай.
Мама вздыхала, украдкой крестила дочь, думая, что та не замечает.
— Не дури. За такого Артёма держись зубами, — ворчала подруга Света, не скрывая зависти.
— Вот и держись. Ты красивее. — Света покачала головой, покрутила пальцем у виска. — Я ему обязана, поняла? — горячилась Алина. — И вечно обязана буду. Это добровольная кабала. Он что хочет, то и делает, а я пикнуть не смею. Потому что обя-за-на, — растянула она. — Не жизнь, а тюрьма.
— Дура. Поживёшь немного, не срастётся – разведёшься. Делов-то, — легко бросила Света.
Эти слова всё решили. Но чем ближе свадьба, тем тяжелее на сердце. «Да, конечно, отпустит он меня. Столько денег в нас вбухал, — с тоской думала Алина. — Не сбежишь. Куда? Маму не бросишь. Это её убьёт. Только есть начала понемногу, вес набирает. Ловушка. Кабы он одно слово написал – “живой” – я бы свадьбу отменила…»
Артём говорил, что любит, близости не требовал, хотя пару раз Алина еле увернулась от его настойчивости. Ресторан заказан, гости важные. Замгубернатора будет. Подставлять Артёма не хотела. Не хотела выставлять его дураком, брошенным женихом. Вредного от него не видела, маме помог…
В комнату заглянула мама.
— Ты ещё не встала? Через десять минут парикмахер придёт, визажист. Вставай, в душ. Завтрак на столе.
Алина вскочила, пошла в ванную. Вопрос «что делать?» повис в воздухе лёгким сквозняком.
Быстро помылась, с мокрыми волосами села за стол. Чтобы не обидеть маму, отпила кофе, откусила бутерброд. Кусок встал в горле.
— Всё, не могу. Тошнит. — Отодвинула чашку.
— Я перед свадьбой с отцом тоже не ела. Потом шампанского хватила – думала, опозорюсь. — Мама засмеялась, поморщилась.
— Что? — встрепенулась Алина.
— Швы болят.
В дверь позвонили.
— Я открою, — мама пошла в прихожую, а сердце Алины забилось, как пойманная птица.
Началась суета с причёской и макияжем. Алине было всё равно, как она выглядит. Но, увидев себя в зеркале, ахнула. На неё смотрела кинозвезда.
Она заранее предупредила – никаких башен на голове, всё естественно. Не прогадала. Мама прижала руки к груди, глаза заблестели.
Визажист ушла, Света стала помогать надевать платье.
— Рано ещё, — сопротивлялась Алина.
— Не рано. Вдруг подгонять надо. Мама сказала, ты не ешь.
— И ты тоже, — вздохнула Алина.
Снова звонок.
— Мама откроет? — спросила Света, застёгивая платье сзади.
Алина пожала плечами.
— Не двигайся! — прикрикнула Света.
Звонок повторился, Света бросилась открывать, оставив Алину с расстёгнутой спиной. Та прислушалась. Услышала возню за дверью и голос Светы:
— Нельзя, примета плохая.
— Специально раньше приехал – мало ли что. Я жених, должен удостовериться, что невеста на сто процентов готова, — настаивал голос Артёма.
— На двести, поверь. Не пущу, — ответила Света, вероятно, закрыв дверь спиной.
Шёлковое платье сползало с плеч. Алина то и дело поправляла лямки. Вдруг за дверью стихло.
Подождав, она приподняла подол, чтобы не наступить, и приоткрыла дверь. Никого. Босиком вышла в коридор. Платье шуршало. Заглянула на кухню – и застыла. Света стояла спиной. Русые волосы рассыпались по плечам. Руки Артёма лежали на её талии, будто крылья.
Почему она подумала именно о крыльях? Они целовались, покачиваясь. Жар хлынул в лицо. Алина отпрянула, бросилась назад, в комнату. Дверь открывалась внутрь. Она подперла её стулом – хватит ненадолго.
Подошла к окну, путаясь в платье. Третий этаж. Окно узкое, не оттолкнуться. Внизу асфальт.
С трудом стянула платье – швы затОна переступила через белое облако платья, распахнула дверь и выбежала на улицу — в этот раз навсегда.