Возраст — не конец света: Жизнь в вихре эмоций
Готовясь к своему шестидесятилетию, Валентина Петровна Соколова чувствовала, будто эта цифра — приговор. Когда-то шестьдесят казались началом увядания, а теперь — просто переходом в категорию «зрелых». Но от одной этой мысли сердце сжималось.
В последний раз она так переживала из-за возраста в тридцать лет. Тогда казалось, что молодость ушла безвозвратно. Теперь же, глядя на взрослых детей, она лишь усмехалась прошлым страхам.
Валентина остановилась у зеркала в спальне и внимательно рассмотрела своё отражение:
— Да ещё ничего, — пробормотала она, поворачиваясь в профиль. — Выгляжу на сорок пять, чувствую себя бодро. Ничего не болит, всё в порядке.
Она подмигнула себе, словно бросая вызов судьбе, и пошла выполнять поручение мужа.
Праздновать решили с размахом — в Сочи, среди друзей и родни. Валентина сначала сопротивлялась: мол, дата не для веселья, а для раздумий. Да и дорого, хлопотно. Но её возражения утонули в общем энтузиазме. Муж, Игорь, по прозвищу Гоша, поклялся всё устроить: от билетов до слайд-шоу под хиты Высоцкого. Монтаж доверили младшему сыну, а подбор фото — ей.
Разбирая старый комод, она с грузким вздохом достала альбомы. Снимков сохранилось немного — следы переездов и жизненных перипетий. Детских фотографий почти не осталось: когда в двадцать лет она уезжала из Екатеринбурга, сентиментальности не было места. Часть удалось восстановить через родителей, но и у них архив был скудный. Первый брак, развод — оттуда она забрала лишь несколько фотокарточек. Остальное кануло в небытие.
Игорь, в отличие от первого мужа, фотографом не был, но за годы совместной жизни снимков накопилось. Потом — сломанные телефоны, устаревшие жёсткие диски, пропавшие файлы. Альбомы, которые можно было листать и трогать, исчезли в водовороте времени.
Среди фотографий она нашла выпускной — в том самом платье, подаренном бабушкой из Питера. Вот — практика в больнице после третьего курса. Вот — крещение старшего сына, его смущённая улыбка. И вдруг — снимок, прилипший к другому. Она аккуратно отделила его. Сердце замерло. Наталья. А рядом — она сама в синем платье на дне рождения племянницы Натальи.
Они не виделись почти тридцать лет.
Наталья появилась в их интернатуре осенью, переведясь с кардиологии на терапию. Хрупкая, с короткими волосами и огромными глазами, она казалась юной, пока не начинала говорить. Тогда все понимали — перед ними не просто умница, а настоящий талант. Эмигрантка из Минска, она приехала с матерью и мужем — старше её на десять лет, её научным руководителем. Экзамены сдала сразу, ей предлагали любую специализацию. Выбрала кардиологию — престижно, рядом с мужем. Но через полгода ночных дежурств перешла в терапию.
С Валентиной они сблизились быстро. А когда мать Натальи стала нянчить её сына, стали почти сёстрами. Учёба подходила к концу, и подруги всё чаще говорили о будущем.
— Может, мне в эндокринологию? — размышляла Валентина.
— Зачем? — отмахивалась Наталья. — Там три года науки, а потом ждать пациентов. Терапевт — сразу в бой!
В итоге Валентина осталась в терапии, а Наталья ушла в эндокринологию. И уехала в Киев.
У Натальи была идеальная семья: мать, муж, младшая сестра — все её баловали. Но одного она не могла добиться — ребёнка. Годы попыток, слёзы, клиники. И вдруг — чудо. Дочь родилась прямо перед выпуском. Наталья решила остаться в Киеве.
Расставание далось тяжело. Они звонили, мать Натальы выхватывала трубку, спрашивая про «моего малыша» — сына Валентины. Но со временем звонки стали реже, а жизнь развела их окончательно. И вдруг — приглашение на день рождения племянницы.
Наталья рассказывала о празднике с восторгом: платье за сто тысяч рублей, стилист из Москвы, причёски по пятнадцать тысяч — и это в девяностые! Валентина запаниковала, но её парикмахер Таня успокоила:
— У тебя отличные волосы. Фен, лак — и будешь королевой.
На распродаже она купила синее платье с открытой спиной, костюм для Игоря, чемодан и крем-автозагар.
Прилетели поздно ночью. На следующий день — прогулка по Киеву. Валентина надела удобные кроссовки, Игорь — футболку с надписью «Екатеринбург — город возможностей!» — и они отправились осматривать город.
Планы были грандиозные: Днепр, Софийский собор, Андреевский спуск. Но в итоге — пробки, толпы, собор на реставрации. Зато попробовали модное, дорогое и невкусное блюдо. Игорь ворчал, но снимал всё на телефон.
Потом — набережная, чайки, запах реки, уличные музыканты. А ещё прогулка по Крещатику, где витрины сверкали, как в кино.
— Здесь, кажется, снимали какой-то фильм, — сказала Валентина.
— Может, не тот актёр, но очень похоже, — рассмеялся Игорь.
В бутике она примерила очки за тридцать тысяч, брызнула духами за десять — и вышла, оставив за собой шлейф дорогого аромата.
А наутро — день рождения. Автозагар лег пятнами, превратив её в оранжевую зебру. Парикмахерские были закрыты. Единственный салон нашли на окраине. Мастер, не знающий русского, залил её волосы лаком так, что они застыли, как шлем.
Игорь вызвался сделать макияж:
— Ты всегда красишься слишком скромно. Давай ярко!
Он творил, как художник: синие тени, бронзовые скулы, алая помада. Валентина была в шоке. Игорь — доволен.
Такси поймать не удавалось.
— Наверное, думают, что я гулящая, — пробормотала она. — Попробуй ты.
Праздник проходил в новом доме Натальи. Всё сверкало: столы, музыка, гости. А в центре — Наталья, сияющая, как всегда. И с герпесом на губе.
— Это стресс, — вздохнула она. — Я так старалась…
— Ты всё равно прекрасна, — искренне сказала Валентина.
Теперь, глядя на ту фотографию — синее платье, оранжевый загар, нелепая причёска, — она улыбалась. Тогда казалось катастрофой. Теперь — это самое— А жизнь, как видишь, ещё полна сюрпризов.