**Дневниковая запись**
Родился я в простой семье, где денег хватало лишь на самое необходимое, но даже у нас такого не водилось! У каждого была своя тарелка, мыли посуду по очереди, а недавно отец наконец скопил на посудомойку. Поэтому, когда впервые попал к родителям моей девушки, чуть со стула не упал.
Катя — так зовут мою возлюбленную — пригласила меня в гости к маме с папой. Живут они в тихом городке под Тулой, в деревянном доме с огородом. Я волновался: встречались мы уже полгода, и дело шло к серьёзному. Встретили меня радушно: мать Кати, Галина Петровна, сразу налила чаю с вареньем, отец, Василий Фёдорович, начал рассказывать байки про армию. Казалось, всё чудесно.
Пока не сели за стол.
Посреди стола стояла одна чугунная кастрюля с гречкой, миска с огурцами и… одна глубокая тарелка. Сначала я подумал — может, для общего салата? Как бы не так! Галина Петровна наложила себе еды, поела и передала тарелку мужу. Тот тоже поел и протянул её Кате. Дальше очередь дошла до меня. Я оцепенел. Всю жизнь ел из своей посуды, а тут — одна тарелка на всех!
Катя, заметив мой шок, прошептала: «У нас так заведено, не пугайся». Но как тут не пугаться? Взял немного еды, стараясь не думать, что до меня тут уже трое поели. Галина Петровна, улыбаясь, пояснила: «Зачем горы посуды мыть? Вода ведь не даром течёт!» Кивнул, а сам думал: «Да что за чертовщина?»
После ужина ждал, что хоть посуду нормально вымоют. Ан нет. Галина Петровна сполоснула тарелку под краном и поставила в шкаф. Кастрюлю и миску тоже просто ополоснули — и всё. Предложил помочь, но мне сказали: «Гостей не нагружают». Хорошо, конечно, но я бы с радостью всё отдраил до блеска.
Наутро открыл для себя ещё один «сюрприз». Василий Фёдорович жарил яичницу, а скорлупу швырнул в угол, где уже лежала кучка мусора: шкурки от картошки, пустые пачки из out молока. Сказал: «Позже уберём». Но никто не убирал! Галина Петровна позже объяснила: «Мы мусор раз в неделю выносим — не царское это дело каждый день бегать». У нас дома ведро опустошали ежедневно, поэтому я просто онемел.
Катя, видя мои круглые глаза, вздохнула: «У нас так принято. Непривычно, зато просто». Непривычно — это мягко сказано. Судиться не стал — их дом, их правила. Но внутри кипело: «Как вообще такое терпят?»
Через пару дней уехал домой и чуть не расцеловал свою посудомойку. С Катей продолжили встречаться, но я твёрдо решил: ночевать у её родителей больше не буду. Она даже не обиделась — сама призналась, что их порядки её иногда смущают.
Эта поездка открыла мне глаза: все живут по-разному. Не скажу, что их быт неправильный, но мне такой — как рыбе зонтик. Теперь, когда говорим о совместном будущем, сразу оговариваю: посуда — индивидуальная, мусор — ежедневно, посудомойка — святое. И, знаете, Катя лишь смеётся и соглашается.
**Вывод:** Любовь — любовью, но гигиена — прежде всего.