Свекровь обиделась на «подарок»: старую мебель сочла за оскорбление
Я замужем три года. Детей пока нет, хотя мысли о ребёнке уже давно крутятся в голове. Всё это время мы с мужем ютились в съёмной квартире в центре Екатеринбурга — не потому что не могли позволить себе что-то лучше, а потому что моя свекровь, Валентина Петровна, наотрез отказалась пускать нас в свою пустующую однушку, которая годами пылилась без дела.
Она растила моего мужа, Дмитрия, одна. Квартиру ей когда-то выделили от текстильного завода, на котором она протрудилась двадцать лет. Потом она снова вышла замуж.
— Отчим был хорошим человеком, по-настоящему заменил мне отца, — рассказывал Дмитрий. — Но мама вечно с ним ругалась. Всё ей было мало: то денег, то внимания, то заботы.
У отчима была родная дочь от первого брака. Он хотел усыновить Диму, но Валентина Петровна упёрлась — боялась потерять льготы. Когда она переехала к новому мужу, свою старую квартиру просто закрыла на замок. Даже ремонт не затевала — зачем, если сдавать не собиралась?
После свадьбы мы просили её разрешить нам пожить там. Хоть и скромно, зато своё. Но свекровь и слышать не хотела:
— Мы вот-вот разводимся! — заявляла она. — Он жмот и лентяй, живу с ним только из-за выгоды. Разведёмся — а куда мне деваться, если вы уже там обоснуетесь?
И правда, вскоре она подала на развод — но съезжать не спешила. А потом грянула беда: отчим скоропостижно скончался. Валентина Петровна была уверена, что теперь двушка достанется ей. Но оказалось, наследница — его дочь.
Тем временем умерла моя бабушка, которая загодя переписала на меня свою уютную двушку. Мы начали ремонт, готовились к переезду. Но тут разразился скандал.
— Я его на руках носила, пока его кровная дочь, эта Маринка, даже не заходила проведать! Я за ним ухаживала, супы варила, лекарства покупала! А теперь она заживёт в Питере в его квартире, а я — в замызганной однушке! Вот она, благодарность! — вопила свекровь в телефон.
Но все эти проблемы она создала себе сама: отказалась от усыновления, не захотела жить с нами. Спорить было бесполезно. В итоге ей пришлось вернуться в свою пустую, заколоченную квартиру. Голые стены, ни стула, ни кровати — ничего.
Диме стало её жалко. Он решил хоть немного привести квартиру в порядок. Я предложила отвезти туда бабушкину мебель — мы всё равно собирались её заменить. Вещи хоть и не новые, но добротные, чистые.
Часть вещей Валентина Петровна успела перетащить от покойного мужа, но это была в основном встроенная техника, которую не вынешь. А его дочь оказалась с характером — ничего лишнего отдавать не собиралась.
Когда мы привезли мебель, свекровь устроила истерику прямо в подъезде:
— Это что такое?! Хлам мне под ноги кидаете?! Муж в могиле, а вы со мной, как с последней нищенкой, поступаете! Сами на новом живёте, а мне — рухлядь! Позор!
Хотя дивану всего пять лет, и бабушка на нём почти не сидела. А новую мебель нам купили мои родители. Почему свекровь решила, что мы обязаны ей квартиру с нуля обустраивать — загадка. Более того, она потребовала, чтобы мы всё забрали обратно. Причитала: деньги на ремонт у нас есть, а на мать — нет.
Мы развернулись и ушли. Мебель осталась в коридоре. Я думала, Дима на выходных заберёт. Но нет. Свекровь позвала соседа-добряка, и они вдвоём затащили всё внутрь. Видимо, поняла: когда в кошельке гуляет ветер, гордость — не лучший советчик.
Вот так и живёт. В обидах, на чужой мебели, но с непоколебимой гордостью. Правда, как выяснилось, гордость борща не сварит и одеялом ночью не укроет…