Телефонный звонок ворвался в утреннюю тишину, словно ледяной ветер. Алёна Сергеевна Волкова, вышивая у окна, вздрогнула и медленно поднесла трубку к уху. Голос на другом конце звучал сдавленно и тревожно:
— Алёна Сергеевна Волкова?
— Да, это я…
— Простите за беспокойство… я звоню насчёт вашего сына.
— С Васей что-то случилось? В садике?
— Нет, нет! Я не о Василии… а о Григории.
— У меня только один сын.
— Григорий Волков, родился 12 июля 1998 года. В документах указаны ваши данные.
У Алёны перехватило дыхание. Эта дата — словно незаживающая царапина на сердце. Она сжала трубку:
— Да… тогда у меня был ребёнок. Но он умер через два дня. Он был слабеньким. Если это шутка, то очень злая.
— Нет! Он жив! Он в детском доме! Я — воспитательница… он верит, что мама его найдёт. Пожалуйста, давайте встретимся… я не могла молчать.
Рука дрожала. Алёна кивнула, договорившись о встрече у памятника Пушкину. Всё внутри кричало, что это обман, но сердце шептало обратное. Она должна увидеть его своими глазами.
Час спустя перед ней стояла пожилая женщина с уставшими, но добрыми глазами — Татьяна Ивановна, воспитательница из детдома на улице Ленина.
— Всю жизнь работаю с детьми. Своих не было. Гришенька… особенный. Ласковый, умный. Я не смогла не попытаться найти его родных. В деле — ваш отказ.
— Я ничего не подписывала!
— Значит, кто-то сделал это за вас. Кто-то, кто решил всё вместо вас…
Словно в подтверждение, женщина протянула фотографию. На неё смотрел мальчик — вылитый Вася, только в очках. Тот же подбородок, тот же взгляд… но грустный, будто из чужой жизни.
Алёна едва дышала.
— Что с глазами?
— Астигматизм. Ничего страшного. Но он каждый день ждёт… верит, что мама придёт.
Фотография дрожала в её руках. Сомнений не осталось. Это её сын.
— Вы не представляете, что натворили те, кто отнял его у меня. Я рыдала, мне грудь распирало от молока… а он был жив!
Не прощаясь, она побежала к детдому. И сразу увидела его — мальчика с книжкой у песочницы. Гриша. Её сын.
Воспитательница окликнула его: «Волков!» Этого было достаточно. Алёна направилась к директору.
— Услышала фамилию… вдруг мы родственники? Мальчик показался знакомым.
— Вы Волкова? Странно… его уже оформляют в другую семью…
— Вы не понимаете. Это мой сын.
Директор, Ольга Николаевна, усомнилась, но проверила документы. В деле — отказ с поддельной подписью. Алёна узнала почерк свекрови — Зинаиды Викторовны.
Тремящимся голосом она рассказала, как семь лет назад родила раньше срока, как ей сказали, что ребёнок не выжил. Но теперь всё встало на свои места.
Директор взглянула на неё иначе.
— Я не отдам Гришу чужим. Разберитесь с документами, приходите с мужем.
Дорогой домой Алёна чувствовала, как внутри растёт ярость. Кто мог так поступить? Её муж, Игорь, тогда был в отчаянии. Но его мать…
Забрав Васю из садика, она едва сдерживалась. А дома, увидев Зинаиду Викторовну у плиты, не выдержала:
— Кто-то исчез на семь лет. Но правда всё равно вылезет.
Вечером она положила фото перед мужем.
— Это Гриша. Наш сын.
Игорь нахмурился:
— Это Вася в очках?
— Нет. Это тот, кого мы похоронили.
Свекровь побледнела и, как всегда, гордо удалилась. А Алёна, сквозь слёзы, рассказала мужу всё.
На следующий день они приехали в детдом. Когда Гриша вошёл, вопросы отпали сами собой. Мальчик не спрашивал — он просто знал.
— Наконец-то мы тебя нашли, сынок, — прошептал Игорь.
— Я ждал! — ответил Гриша.
Алёна обнимала его, гладя по голове, не в силах сдержать слёз.
По дороге домой заехали в магазин. Гриша растерянно смотрел — он не привык выбирать вещи. Кто-то спрашивал, что ему нравится. Кто-то поднял его на руки.
Дома их ждал Вася — насупленный и сердитый. Алёна догадывалась, чьих рук дело: Зинаида Викторовна не теряла времени.
— Всё моё! Ни с кем делить не буду! — ворчал Вася.
— Да ты и не брат мне! Подкидыш!
Алёна подвела их к зеркалу.
— Посмотрите. Носы, губы, уши… вы же братья.
И вдруг Вася улыбнулся. Сначала нехотя… но по-настоящему.
А Зинаида Викторовна тем временем собирала вещи. Игорь предложил ей переехать в купленную давно квартиру — без скандалов, но твёрдо.
Стоя в коридоре, Алёна слышала её разговор по телефону:
— Да, переезжаю. Квартира — просто чудо. Сын заботится. Теперь поживу для себя.
Алёна усмехнулась.
А когда же ты жила не для себя, Зинаида Викторовна?
Теперь её семья была полной. Теперь у неё было два сына. И сердце больше не болело — оно пело.